Прежде всего я укажу на бритву. Подсудимый говоритъ, что это была та самая бритва, которая всегда лежала въ магазинѣ. Но вы слышали здѣсь показаніе прикащика, который положительно говоритъ, что лезвіе имѣетъ сходство съ тою бритвою, но ручка положительно измѣнена: стало — быть бритва была приспособлена для убійства иначе; стало — быть обвиняемый приготовилъ ее для этой цѣли. Затѣмъ перейду къ ножу. Посмотримъ, что показываетъ о ножѣ обвиняемый. Онъ говоритъ, что купилъ этотъ ножъ въ 1864 или въ 1865 году. Между тѣмъ прикащикъ положительно удостовѣряетъ, что онъ этого ножа въ магазинѣ не видалъ. Но какъ объясняетъ самъ подсудимый появленіе кухоннаго ножа въ магазинѣ? Въ показаніи своемъ, данномъ 2 марта, онъ говоритъ: я взялъ еще давно изъ квартиры ножъ и положилъ его въ конторку магазина, чтобы убрать, и въ случаѣ надобности хозяйственной, я его хотѣлъ опять взять въ квартиру. Еслибы мы нашли въ магазинѣ рядъ вещей, относящихся до домашняго хозяйства, тогда бы еще было возможно дать вѣру такому неправдоподобному объясненію. Между тѣмъ мы знаемъ изъ осмотра и изъ показанія прикащика, что такихъ вещей въ магазинѣ не было. Такимъ образомъ это странное объясненіе прямо говоритъ, что ножъ этотъ былъ приготовленъ для убійства и дѣйствительно употребленъ въ дѣло: мы знаемъ, что на ножѣ найдены кровяные знаки. Далѣе, въ опроверженіе искренности показанія подсудимаго, я еще приведу слѣдующее: обыкновенно, подсудимый принималъ Калмыкова на квартирѣ матери. Такъ онъ дѣлаетъ и теперь. Но почему — то подсудимому понадобилось идти въ магазинъ за запиской. Могла ли она тамъ лежать? Мы слышали сейчасъ показаніе прикащика, отвѣчавшаго на мои вопросы, что въ магазинѣ постороннихъ вещей никакихъ не было, кромѣ товара. Въ конторкѣ же, по его словамъ, лежали книги и документы, относящіеся до торговли. Когда же вывезли товаръ, то, показываетъ прикащикъ, въ магазинѣ нечего не оставалось, кромѣ магазинной мебели. Еслибы тамъ что — нибудь было постороннее, то, вѣря показанію подсудимаго, что онъ не ходилъ въ магазинъ, убивши Калмыкова, и стало — быть не успѣлъ прибрать этихъ вещей, осмотръ обнаружилъ бы ихъ. Между тѣмъ мы знаемъ, что по осмотру тамъ ничего не оказалось. Такимъ образомъ, совокупность этихъ обстоятельствъ убѣждаетъ насъ, что въ пустомъ магазинѣ не могло быть никакой записки о вѣсѣ брилліантовъ; да и къ чему она тамъ лежала бы, когда у подсудимаго была особая комната, была и шифоньерка, въ которую никто не ходилъ. Онъ могъ положить эту записку скорѣе и естественнѣе въ эту шифоньерку. Слѣдовательно, подсудимому нужно было выдумать предлогъ» чтобы заманить Калмыкова въ магазинъ, и вотъ онъ говоритъ, что у него тамъ лежитъ записка о вѣсѣ брилліантовъ. Въ опроверженіе того, что запискѣ не зачѣмъ было лежать въ пустомъ магазинѣ, приведу мелкіе факты. Эти факты сами по себѣ имѣютъ малое значеніе, но въ связи съ другими они получаютъ смыслъ. Мы знаемъ, что подсудимый наканунѣ еще приглашалъ Калмыкова къ себѣ. Слѣдовательно, онъ могъ къ его приходу приготовить записку о вѣсѣ, тѣмъ болѣе что, какъ видно, подсудимый дорожилъ временемъ, ибо онъ сдѣлалъ выговоръ Калмыкову, зачѣмъ онъ пришелъ не въ 11, а въ 12 часовъ. Вмѣсто приготовленія записки, онъ ведетъ Калмыкова въ магазинъ. Далѣе подсудимый показывалъ, что онъ повелъ Калмыкова въ магазинъ, чтобы дать ему фотографическія карточки. Но мы знаемъ, что ни осмотръ, ни показаніе прикащика не подтверждаютъ, чтобы въ магазинѣ были фотографическія карточки. Впрочемъ, и самъ подсудимый говоритъ, что онъ сказалъ Калмыкову, что у него нѣтъ карточекъ, но будто бы Калмыковъ сказалъ: а можетъ — быть, и есть, мы посмотримъ. Такое показаніе лишено всякаго вѣроятія, потому что каждый хорошо знаетъ, что хозяину должно быть болѣе извѣстно, что у него есть. Затѣмъ я долженъ указать на одно важное обстоятельство. На предварительномъ слѣдствіи братъ подсудимаго и нянька показали, что въ этотъ день никого не было дома: нянька была у поздней обѣдни, какъ это показываетъ и самъ подсудимый, а остальное семейство ѣздило на кладбище, гдѣ похороненъ отецъ подсудимаго. Стало — быть, Калмыковъ явился къ подсудимому въ такое время, когда никого не было дома. При этомъ обстоятельствѣ дѣлается особенно понятнымъ, почему подсудимый не принялъ Калмыкова 13 числа. Мы знаемъ, что на всѣ вопросы судебнаго слѣдователя относительно того обстоятельства, почему подсудимый не принялъ Калмыкова 13 числа, Мазуринъ отвѣчалъ уклончиво. Говорилъ подсудимый, что онъ занятъ или растроенъ, но чѣмъ — это онъ не объяснилъ ни однимъ намекомъ. Я объясняю этотъ фактъ тѣмъ, что подсудимый считалъ болѣе удобнымъ временемъ для совершенія убійства 14‑е число, когда, какъ ему заранѣе могло быть извѣстно, всѣ члены семейства отправлялись на кладбище…. Далѣе я укажу на послѣдствія этого внезапнаго убійства, какъ старается объяснить подсудимый. Мы знаемъ, что подсудимый воспользовался деньгами убитаго, но это сдѣлалъ бы и каждый внезапный убійца. Затѣмъ, что дѣлаетъ далѣе подсудимый, старающійся насъ увѣрить, что онъ убилъ внезапно? Онъ не убѣгаетъ какъ можно дальше отъ своей жертвы. Убивши Калмыкова самымъ звѣрскимъ образомъ, онъ обираетъ у него деньги, часы, снимаетъ кольцо и срываетъ даже часть цѣпочки. Едва ли такъ поступаетъ внезапный убійца. Особенно этотъ послѣдній фактъ — сорваніе части цѣпочки — показываетъ, что за убійца былъ Мазуринъ. Какъ на послѣдствія, можно еще указать и на то, какъ подсудимый старался скрыть слѣды своего преступленія. Онъ покрываетъ трупъ своимъ пальто, клеенкой, салфеткой; поливаетъ его жидкостью; для уничтоженія зловонія онъ и полъ и стѣны поливаетъ этою же жидкостью. Онъ даже тотчасъ закрываетъ ставень. И никакое мелочное обстоятельство не укрывается отъ вниманія этого внезапнаго у