«Конечно, бѣдность не признается порокомъ, но крайняя нищета иногда бываетъ слѣдствіемъ порока».
«Ясно, что г. Новицкій, съ намѣреніемъ нравственно обидѣть, коснулся крайней бѣдности графини Платеръ, которая, по своему образованію, всегда можетъ себя поставить внѣ этихъ позорныхъ крайностей. Наконецъ г. Новицкій позволилъ себѣ упрекнуть графиню политическими пороками ея предковъ. Оскорбленіе всегда бываетъ тяжело тому лицу, къ которому оно относится».
«Графиня Платеръ въ своей жалобѣ краснорѣчиво высказала, въ чемъ заключается вся тяжесть ея оскорбленія. Она говоритъ, что г. Новицкій вывелъ ее на посмѣяніе публики въ видѣ какого — то комическаго лица, облекъ ее въ арлекинство, позорное не только для благовоспитанной женщины, но и для такихъ, которыя не имѣютъ достаточнаго понятія о стыдѣ и чести, представилъ въ лицѣ ея такую женщину, которая не дорожитъ индивидуальностію своего пола и не понимаетъ стыдливости онаго».
«Кромѣ того графиня Платеръ жалуется, что въ то время, когда она жила въ домѣ г. Новицкаго, онъ постоянно оскорблялъ ее, и дерзость его однажды дошла до того, что онъ встрѣтилъ ее съ сжатыми кулаками и бранью. Свидѣтелемъ этого оскорбленія выставила кучера г-на Генцельтъ, Никиту Константинова, который, при разбирательствѣ дѣла, подъ присягой показалъ: дѣйствительно, при немъ г. Новицкій дѣлалъ дерзости графинѣ, размахивалъ руками и кричалъ; но прислуга г. Новицкаго, Марья Павлова, также подъ присягой показала, что г. Новицкій съ графиней Платеръ обращался вѣжливо; а вслѣдствіе этого нельзя утверждать, что послѣднее обстоятельство оскорбленія вполнѣ доказано.
«Въ той же бумагѣ, въ которой г. Новицкій предъявилъ искъ на г. Оленина, онъ пишетъ, что г. Генцельтъ сманивалъ у него прислугу, давая ей больше жалованья, и дѣлалъ это для того, чтобы лишить г. Новицкаго свидѣтелей, если заведется дѣло. Г. Генцельтъ находитъ этотъ вымыселъ для себя оскорбительнымъ потому, что г. Новицкій укоряетъ его въ безчестномъ дѣлѣ. Если даже допустить, что г. Генцельтъ дѣйствительно сманивалъ Новицкаго кухарку, то прибавленіе г. Новицкаго, что это дѣлалъ г. Генцельтъ съ намѣреніемъ лишить его свидѣтелей, составляетъ произвольное предположеніе, какъ бы основанное на дурномъ мнѣніи о г-нѣ Генцельтъ. Подкупить свидѣтелей есть дѣло безспорно черное, недобросовѣстное. Ясно, что г-нъ Новицкій, допустивъ предположеніе, что г-нъ Генцельтъ способенъ во вреду его подкупать свидѣтелей, этимъ самымъ нравственно обидѣлъ г-на Генцельтъ».
«Мировой судья 2‑го участка, г. Рыкачевъ, призналъ г-на Новицкаго виновнымъ въ оскорбленіи г-на Оленина, графини Платеръ и г-на Генцельтъ и приговорилъ г-на Новицкаго, на основаніи 130 и 137 ст. уст. о наказ. миров. суд. налагаемыхъ, къ аресту при полиціи на одинъ мѣсяцъ, а г-ну Новицкому въ искѣ съ г-иа Оленина, по силѣ 81 ст. уст. гражд. судопроизводства, отказалъ».
«Приговоръ этотъ я нахожу неправильнымъ: по 1‑хъ потому, что дѣла о личныхъ обидахъ, по смыслу 18 ст. уст. о наказ. налагаемыхъ мировыми судьями, начинаются не иначе какъ по жалобамъ обиженныхъ, а г-нъ Оленинъ жалобы на г-на Новицкаго не принесъ, и слѣдовательно судья не могъ судить г-на Новицкаго за оскорбленіе г. Оленина; въ 2‑хъ потому, что г-нъ Новицкій приговоренъ, вопреки 57 ст. улож. о наказаніяхъ, издан. 1866 г., аресту при полиціи. Кромѣ того мировой судья неправильно соединилъ въ одно производство два дѣла — уголовное и гражданское».
«Наконецъ обращаюсь къ апелляціонному отзыву г-на Новицкаго, если такъ можно назвать безнравственную бумагу, написанную въ формѣ отношенія и прочтенную при закрытыхъ дверяхъ, — я долженъ объяснить, что г-нъ Новицкій себя ничѣмъ не оправдываетъ, а только самъ себя порочитъ».
«Объяснивъ вышеизложенное, я имѣю честь просить съѣздъ мировыхъ судей — признать поручика Новицкаго виновнымъ въ оскорбленіи графини Платеръ и г-на Генцельтъ, и, по силѣ 130 и 131 ст. уст. о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями, подвергнуть его, г. Новицкаго, аресту въ тюрьмѣ на одинъ мѣсяцъ, руководствуясь 57 ст. улож. о наказ., издан. 1866 года. При семъ считаю непремѣннымъ долгомъ объяснить, что мировой судья г. Рыкачевъ не долженъ былъ принимать жалобу г-на Новицкаго на г-на Оленина, написанную въ формѣ отношенія и наполненную укоризнъ, по смыслу 5‑го пункта 266 ст. уст. гражд. суд., а возвратить ему на основаніи. 266 ст. того же устава».
На г. Новицкаго рѣчь эта произвела очень сильное впечатлѣніе, такъ что онъ какъ будто растерялся, но ободренный предсѣдательствующимъ, онъ снова началъ развивать свои прежніе доводы.