Во время разбирательства, по окончаніи дворникомъ своего показанія, въ самыхъ простыхъ и короткихъ словахъ я спросилъ его, называла ли Константинова, при обращеніи къ нему, кого нибудь по имени, кромѣ Марьи Федоровны? На это онъ отвѣчалъ: «нѣтъ». Засимъ судья спросилъ его: какъ же было дѣло? Дворникъ отвѣчалъ: «она просила вызвать горничную Марьи Федоровны, а я сказалъ: «какую, — Олимпіаду?» На это она сказала: «да, Олимпіаду.» Въ запискѣ показанія все объясненное опущено, не смотря на мое возраженіе. И вотъ отсюда — то г. Козловскій думаетъ доказать знакомство его довѣрительницы съ горничною и лживость показанія послѣдней.
Боясь, однако, утомить гг. судей обиліемъ объясненій о другихъ оговариваемыхъ г. Козловскимъ противорѣчіяхъ протокола съ актомъ полиціи, и въ особенности съ моимъ заявленіемъ, скажу, что такихъ противорѣчій съ актомъ вовсе нѣтъ, а съ моимъ заявленіемъ нѣтъ, по крайней мѣрѣ, по главнымъ обстоятельствамъ; если же эти противорѣчія встрѣчаются по обстоятельствамъ неважнымъ, для дѣла несущественнымъ; то я даже радъ, что есть они, потому что только именно изъ этого и раскрывается, что свидѣтельскія показанія не заученыя фразы, а сама истина. Впослѣдствіи я еще возвращаюсь къ этому предмету.
И такъ, ясно, что напрасны были всѣ усилія г. Козловскаго уничтожить обвиненіе его довѣрительницы. Онъ не остановился, однако, на этомъ, но, защищая ея, защищаетъ и Каулина — желаніе совершенно излишнее. Ибо, если признать, что ложно обвиненіе первой, то таково же должно быть и обвиненіе Каулина; одно слѣдуетъ изъ другаго по логической необходимости. Иной вопросъ: для чего же была бы нужна ему защита Каулина? Не находя возможности отвѣчать на этотъ вопросъ, я объясню по поводу этого только то обстоятельство, оправдывающее его, по мнѣнію г. Козловскаго, — куда и почему Пуговкинъ посылалъ искать Каулина? При самомъ началѣ сцены съ Константиновою, а въ какой именно моментъ, не знаю, но пока она еще не говорила, гдѣ находился Каулинъ, за нимъ было послано въ тѣ мѣста, гдѣ онъ чаще бываетъ, о которыхъ Пуговкинъ могъ знать и зналъ, по извѣстности ему привычекъ Каулина. Но когда не нашли его тамъ, то въ Московскій трактиръ были посланы Давыдовы уже со словъ Константиновой, что Каулинъ дѣйствительно тамъ находился и ждетъ ея съ отвѣтомъ. Я кратко, но въ точности повторяю здѣсь то, что было раскрыто на судѣ, подробнѣе же я объясню это впослѣдствіи. Теперь перехожу къ отзыву г. Доброхотова. По поводу этого отзыва, не повторяя многаго изъ сказаннаго выше, равно какъ не вдаваясь въ излишнія разсужденія, я приведу здѣсь только то, что составляетъ ясныя улики противъ Каулина, а именно: что Константинова 26 октября пріѣхала къ довѣрителямъ моимъ изъ Московскаго трактира со взятымъ близь него извощикомъ; что послѣ, какъ Каулинъ не былъ найденъ тамъ, гдѣ, по догадкѣ, надѣялись найдти его, на вопросъ, гдѣ же Каулинъ, если онъ послалъ ее, она объяснила, что въ Московскомъ трактирѣ ждетъ отвѣта; что именно и только поэтому посланы были Давыдовы въ указанное ею мѣсто и тамъ дѣйствительно нашли и приглашали Каулина къ Пуговкинымъ, и что Каулинъ оба раза обѣщалъ пріѣхать и однако не пріѣхалъ, несмотря на прямое объясненіе Николаемъ Давыдовымъ, для чего это нужно.
Считаю не излишнимъ замѣтить еще то, что Николай Давыдовъ входилъ въ комнату, гдѣ сидѣлъ Каулинъ, и видѣлъ, что съ нимъ были купцы Семенъ Архиповичъ Зиминъ и Иванъ Петровичъ Колосовъ, а я знаю, что былъ и четвертый, теперь мнѣ неизвѣстный, удалившійся до входа еще Николая Давыдова. Кромѣ этихъ лидъ, само собою разумѣется, изъ половыхъ кто — нибудь прислуживалъ Каулину, и если не постоянно, то временно былъ въ занятой имъ комнатѣ.
Въ виду всего сказаннаго, не желая притомъ основывать обвиненіе на однѣхъ уликахъ, я просилъ спросить извощика, швейцара и половыхъ, въ чемъ слѣдовало, по обстоятельствамъ дѣла, оставляя г. Доброхотову ссылку на собесѣдниковъ Каулина, но судья не исполнилъ и даже не записалъ моей просьбы о томъ, а г. Доброхотовъ ограничился простыми отрицаніями. Не знаю, кому какъ покажется это, а я. въ душевной простотѣ моей, вижу новую, еще болѣе сильную улику противъ Каулина въ томъ, что онъ, будучи въ трактирѣ, гдѣ со входа и до выхода его окружали половые и знакомые, не выставилъ однако никого изъ нихъ въ свидѣтели для своего оправданія, между тѣмъ законъ (ст. 92 уст. уг. суд.) именно обязывалъ его къ этому. Ничто не мѣшаетъ и теперь воспользоваться правомъ, предоставленнымъ ему 159 и 160 ст. того же устава, по крайней мѣрѣ, я прошу съѣздъ мировыхъ судей вызвать и спросить Зимина, Колосова и извощика, хотя бы въ защиту Каулина, противъ будто бы напрасно взводимаго на него обвиненія.