– У вас есть жена, есть Дейви, вы нужны им. Здесь вы сделали все что могли.
Столкнувшись лицом к лицу с правдой во всей ее отвратительной очевидности, старик заплакал. Чендлер себе такого позволить не мог, нужно было решать, как быть дальше. Первым делом – связаться с базой и вызвать вертолет. Затем – сообщить прессе о завершении поисков и поблагодарить всех, кто не остался в стороне.
Обыденно, но так и есть. Что тут говорить? Рано или поздно все забудется, и жизнь начнется с нового листа.
Чендлер оглянулся. Дейви нигде не было. Младший брат исчез точно так же, как и старший.
– Дейви! – крикнул Чендлер в сторону, куда ушел мальчишка.
Он помог Артуру встать, и они кинулись вдогонку. Забыв про всякую осторожность, продирались сквозь заросли кустарника, кричали, но не получали ответа. Страх высушил Артуру слезы. Чендлер почти запаниковал. Митч оказался прав: давно надо было с этим кончать. Пока все еще были целы и невредимы.
Нагнувшись, он пробирался сквозь деревья; сухие ветки стегали его, наказывая за глупость. Артур быстро отстал, только хриплые оклики догоняли Чендлера. Он отчаянно высматривал на красновато-рыжем фоне голубую кофту, взметая ногами крошку и пыль. Колючки цеплялись за волосы, тянули назад, словно хотели помешать ему увидеть… что-то. И как мальчишка успел так далеко уйти? Бежал, наверное.
Вдруг впереди яркой вспышкой мелькнула голубая кофта, такая неуместная среди окружающего ландшафта.
– Дейви!
Мальчишка не обернулся. В оцепенении он уставился на что-то лежащее в кустах. Неужели, спустя столько времени, прошагав столько километров, уже готовые сдаться, они в итоге нашли Мартина? Вот уж поистине победа приходит тогда, когда перестаешь в нее верить.
Чендлер, не помня себя, бежал вперед, уверенный, что все так и есть. Сердце кричало: нашли, живой! Разум утверждал обратное. Оказалось – ни то, ни другое. Но шок Дейви все равно был понятен.
Из зарослей торчало копыто, венчавшее ногу мертвого верблюда. Труп лежал здесь же: груда меха и мяса, вспоротая и изъеденная, кишащая личинками червей. Над всем этим стояла вонь, мерзкая и отвратительная и вместе с тем естественная. Она напоминала о жизни и о том, чем она заканчивается.
50
Чендлер живо представил себе гниющий в кустах труп животного и застывшего перед ним паренька. Дейви, он же Гэбриэл.
Теперь он явственно видел его лицо. В таком возрасте столкнуться с жестокостью жизни и смерти: сгнившие останки как доказательство того, что никому не выжить в аутбэке. В том числе и его брату.
– Стоять! – пророкотало из темноты.
Чендлер попытался разглядеть говорящего, но глаза упирались в сплошную черноту.
Вспыхнул фонарик. Чендлер зажмурился, зато Ник, наверное, приметил, куда целиться. Прикрыв лицо ладонью, Чендлер открыл глаза, но видел по-прежнему только желто-красные круги.
– Вы один. – В голосе из темноты сквозило разочарование.
– Да, один. Но…
– Но что, сержант? У нас был договор, и вы его не выполняете.
– Сначала я хочу поговорить. Мне надо кое в чем сознаться.
Луч фонарика повело из стороны в сторону.
– Видимо, это наследственное, – холодно произнес Гэбриэл. – Ваша старшая – Сара, – он выговорил имя почти с отвращением, – тоже все говорит про исповедь. Успокаивает брата. Страшно действует на нервы.
Чендлер осторожно выдохнул. «Говорит… успокаивает… действует…» – значит, дети еще живы.
– Объясните мне, Чендлер, зачем вашей дочери религия, которая хочет подчинить ее себе? И почему вы допускаете это? Религия погубит Саре жизнь, так может, лучше это сделаю я, пока не поздно?
От угрозы у Чендлера перехватило дыхание. Нет, надо было привести Хита, отдать его, и будь что будет. С совестью можно разобраться позднее: сходить с дочкой на исповедь и облегчить душу.
– Прошу, не надо. Просто скажи мне, где они.
– Они в безопасности. Пока что.
Пока что. Рука Чендлера невольно потянулась к пистолету. Гэбриэл, конечно же, заметил.
– Не делайте глупостей, Чендлер, иначе детей вам не видать. Бог, знаете ли, спасает только души, но не тела.
– Гэбриэл, прошу! Я…
– Вы – что? Вернетесь назад и приведете того, кого я просил?
Чендлер взвесил эту мысль. В конце концов, чего стоит жизнь Хита по сравнению с жизнью Сары и Джаспера? Двое за одного – выгодный обмен, разве нет? Глаза привыкли к освещению, и он смог наконец разглядеть одинокий темный силуэт напротив. Возникло желание пристрелить тварь на месте.