– Родители умерли.
– Мои соболезнования, – безучастно произнес Митч.
Хит вздохнул.
– Давно уже. Мне еще двадцати не было.
– От чего? – спросил Митч.
– Рак. У мамы был рак груди, у папы – кишечника. Он пережил ее на два года.
Чендлеру показалось, что для приличия стоит немного помолчать, однако Митч и не думал останавливаться.
– Вы часто про них вспоминаете?
Хит опустил взгляд на стол.
– Бывает. Но я свыкся с этим, как и с тем, что и сам могу так же кончить.
В его голосе сквозила отрешенность, даже обреченность, как будто смерть совсем рядом, терпеливо дожидается за углом. Может, это встреча с Гэбриэлом так на него повлияла, а может, уверенность в скорой гибели подтолкнула его к тому, чтобы забрать с собой как можно больше народа.
– Вам кто-нибудь говорил, что вы умрете? – спросил Чендлер.
Хит перевел взгляд на сержанта. Митчу такое вмешательство явно не понравилось.
– Никто, только Гэбриэл. С другой стороны, все умирают.
И снова зацепиться не за что. Хит просто констатировал факт, словно уже представлял себя горсткой праха.
– Вопрос только в том, как. Верно, мистер Баруэлл? – спросил Митч.
Недвусмысленный намек заставил подозреваемого снова обратить внимание на инспектора.
– Это вы сейчас к чему?
Митч отмахнулся – якобы так, к слову пришлось.
– Продолжайте про родню.
– Ну, еще есть брат с сестрой. Оба старшие.
– Как зовут?
Митч картинным жестом приготовился записывать, как бы обещая, что вся информация будет проверена и ложь быстро вскроется.
– Росс и Пиппа. Филиппа. Мы не общаемся. Поссорились из-за завещания.
– Родители все оставили вам? Как младшему?
– Нет, – сказал Хит с тенью разочарования. – Совсем даже наоборот. Им обоим достался дом, а мне так – объедки. В общем, дело давнее. С тех пор мы не виделись.
– Они не забеспокоятся, узнав, что вас задержала полиция?
– Они вспомнят обо мне, только когда я сдохну, – проворчал Хит. – Гэбриэл чуть было не устроил им этот праздник.
Митч кивнул.
– Никаких документов, подтверждающих личность, у вас при себе нет, так?
– Он все забрал: бумажник, права… все.
– Ладно, – бросил Митч.
– Не того вы поймали, сержант.
От такого наглого понижения в звании Митч возмущенно вскинул брови.
– На данный момент, мистер Баруэлл, вы единственный задержанный, – сказал он, бросив негодующий взгляд на Чендлера, и опять сменил тему: – Вы упоминали число пятьдесят пять.
– Да, он мне так и сказал: «Ты – пятьдесят пятый».
– А про остальных он говорил?
– Нет.
– Ничего?
– Ничего.
Митч глубоко вздохнул, потирая большой палец об указательный. Чендлер узнал жест: так поджигают фитиль, как будто пытаясь высечь из пальцев искру. Ему стало любопытно, на что теперь будет похож взрыв.
– А как насчет «Сета»? Он мог быть среди жертв?
Хит пожал плечами.
– Просто имя. Может, оно тут и ни при чем.
– Но вы видели могилы.
– Мне показалось, что я видел могилы.
– Сколько их было?
– Не считал.
– Примерно, – настаивал Митч, все более распаляясь.
– Не знаю. Я очень спешил.
– Мне нужно количество, мистер Баруэлл! Пять? Десять? Дюжина? Больше?
– Шесть… семь… восемь… – промямлил Хит. – Да не знаю я! Я спасал свою шкуру!
Митч резко вскочил и перегнулся через стол, оказываясь почти нос к носу с подозреваемым.
– Этого недостаточно, мистер Баруэлл! – сказал он, повысив голос. – Все, что вы якобы видели или пережили, – пустая болтовня. Нам нужны факты, и если вы их не предоставите, то просидите взаперти еще очень долго.
Митч был в опасной близости от Хита, поэтому Чендлер вмешался и, скользя пальцами по холодному шелку, попытался оттащить напарника.
Гнев Митча тут же обратился на сержанта:
– Убери руки, Чендлер!
– Ты больше ничего от него не добьешься, – прошептал Чендлер.
– Тебе-то почем знать? Скольких подозреваемых в убийстве тебе приходилось допрашивать?
– Ни одного, – признался Чендлер. – Но ты посмотри на него: ему душно, больно, он устал. Любое его слово может быть правдой, ложью или просто так, чтобы мы отстали. Пусть немного отдохнет.
Митч продолжал сверлить его взглядом, однако промолчал. Гнев, пылавший в темно-карих глазах, поутих. Чендлер тщетно пытался разглядеть в Митче старого приятеля; за десять лет он вытравил из себя остатки человечности.
– Посидит часок в камере, придет в себя, и можно будет приступать по новой, – сказал Чендлер.
Митч отпихнул его руки и, выдавив улыбку, обратился к Хиту:
– Что ж, мистер Баруэлл, на этом пока остановимся. Сержант проводит вас обратно в камеру.