– Я, между прочим, тоже знаю твои методы.
– Они с тех пор поменялись.
– Так, Митч, в чем дело? Почему ты опять меня прогоняешь?
Митч положил планшет на капот и посмотрел на Чендлера.
– Мне нужны люди, которым я могу доверять.
– И когда же это я утратил твое доверие?
– Начнем с того, сержант Дженкинс, что у вас его и не было. Я сам отдаю приказы и отбираю помощников, смиритесь с этим.
– Своими старыми обидами ты ставишь под угрозу все расследование.
Митч медленно покачал головой.
– Все, что было раньше, сержант, меня не касается. Мой выбор продиктован исключительно интересами дела. Спору нет, ты отлично знаешь местных олухов, но, когда крепко с кем-то повязан, перестаешь замечать некоторые вещи. А на другие закрываешь глаза.
– В чем именно ты меня обвиняешь? В непрофессионализме? В предвзятости? В коррупции?
– Ни в чем я вас не обвиняю, сержант. Не забывайте, я – инспектор. – Он сделал паузу, чтобы выделить это слово. – И принимаю все решения. Нравиться вам они не обязаны.
– А если я не послушаюсь и останусь?
Митч снова взял в руки планшет.
– Тогда мне придется отстранить тебя от дела и лишить полномочий.
В серьезности этой угрозы Чендлер не сомневался.
– Не понимаю, чем ты недоволен, – продолжил Митч. – Пока я тут занят, общее руководство на тебе. Сузи и Йохан в твоем подчинении. Вдруг появятся новые зацепки?
Чендлер понимал, что Митч хочет его спихнуть и поймать Гэбриэла сам. С другой стороны, они сейчас тут так кричали, что тот мог десять раз сбежать. Кроме того, убийства происходили не здесь. У старика могли быть нелады с головой и с глазами, зато на слух он не жаловался. Если бы в радиусе пары километров кто-то звал на помощь, он бы услышал. И наверняка пошел бы проверить.
18
2002 год
– Осторожнее, Митч! – крикнул Чендлер, хотя понимал, что напарнику нипочем не расслышать его из-за гула двигателя.
Он отбежал на безопасное расстояние от свистящих лопастей, взметавших вокруг себя ураган пыли, который почти полностью скрывал собой вертолет.
Поиски Мартина продолжались шестой день, и группа все дальше углублялась в аутбэк. Местность была настолько пересеченной, что поисковиков доставляли на вертолете и, снабдив припасами на несколько дней, выпускали в чащи и дерезняки. Все вокруг казалось первобытным – диким и нетронутым, неизведанным и манящим, пробуждая в Чендлере давно утраченную подростковую тягу к приключениям. Они с Митчем, бывало, ходили в походы, но не в такую даль. На джипе дорога заняла бы целый день, ушло бы два полных бака. Здесь тебе ни дорог, ни ориентиров, а значит, ехать пришлось бы очень медленно и осторожно.
Митч побежал по рытвинам, заслоняясь от ветра, а вертолет стал подниматься. Пыль по широкой дуге полетела в стороны; Чендлеру пришлось закрыть лицо руками. Ураган улегся, только когда машина поднялась над верхушками деревьев и, накренившись вперед, взяла курс назад к городу.
Чендлер с Митчем прибыли во второй партии; всего отряд насчитывал пятнадцать человек. Ряды с каждым днем редели, и Чендлер понимал, что такую территорию им нипочем не охватить. Накинув рюкзак, он направился к месту сбора.
Когда все пришли в себя от оглушающего вертолетного гула, Билл начал утренний инструктаж. Он очертил район поисков на ближайшие три дня, строго наказав к концу этого срока выбраться на открытую площадку, чтобы вертолетчики смогли всех подхватить. Остаток речи Билл посвятил воодушевлению подчиненных, но Чендлер чувствовал: тот сам обескуражен тем, что разведка с воздуха ничего не дала.
Были и другие поводы для досады. Кому-то умному из руководства стукнуло в голову пригласить на инструктаж родственников Мартина, в том числе его мать, Сильвию. Даже в помещении с кондиционером ее рыхлое лицо пунцовело от жары. Казалось, будто она вот-вот упадет в обморок. На второй день так и случилось; пришлось вызывать вертолет, чтобы доставить ее в больницу. После этого Артур запретил жене участвовать в поисках.
С появлением родственников инструктажи скатились в казенщину. Все подбирали слова, боясь сболтнуть что-нибудь пессимистичное. Вместо того чтобы описывать реальное положение дел, старались обнадежить: про бесплодность поисков молчали, зато говорили, мол, какой участок осилили. То, что поначалу служило волонтерам эмоциональной подпиткой, теперь было скорее в тягость. Чендлер ощущал себя больше психотерапевтом, нежели полицейским, поскольку отвечал не только за ход поисков, но и за состояние родственников Мартина.