– Ну хоть пять минут, – взмолился кто-то.
– Потом весь вечер будете отдыхать, – ответил Митч. – Вдруг Мартин где-то здесь?
Митч прибегал к этой фразе, когда другие способы мотивации не срабатывали. Однако Чендлер знал, зачем ему на самом деле так нужно отыскать парня. Напарник сам признался несколько дней назад, отчего вдруг такая перемена в настрое: он хочет, чтобы в газетах написали, что именно он нашел пропавшего Мартина – живого или мертвого.
Других претендентов – если не считать Чендлера, конечно, – не было. Всех остальных полицейских сняли с поисков и перебросили на расследование жестокого убийства водителя-дальнобойщика в Порт-Хедленде. Суть работы Митча с Чендлером тоже (неофициально) поменялась. Поскольку шансы на успех были крайне малы, основной их задачей стало не дать оставшимся волонтерам и родственникам разделить судьбу пропавшего.
Полномочия тоже расширились: теперь у них была возможность прекратить поиски. Утром (шел тринадцатый день, второй в текущем заходе) Чендлер высказал эту мысль Митчу. Тот заявил, что отступаться нельзя.
Показной энтузиазм бесил. Митч пытался снискать славы на чужом отчаянии, о чем Чендлер ему прямо и сообщил. В своих стремлениях он хотя бы был правдив: быстрее найдем Мартина – или то, что от него осталось, – быстрее вернусь к Тери. Накануне очередной отправки она снова поругалась с его родителями, а потом всю ночь рыдала в подушку и кляла на чем свет стоит эти никчемные поиски. Нет, конечно, ей было жаль погибшего парня, но и расставаться с Чендлером еще на три долгих дня не хотелось.
Чтобы поднять дух отряда, Артур завел очередную молитву. Стремление похвальное, но, увы, и этот способ всем давно приелся. Любые попытки подвигнуть оставшихся волонтеров продолжить поиски лишь еще больше выводили их из себя.
Когда все двинулись, Чендлер отозвал Артура в сторону и предложил оставить заботу о мотивации профессионалам, то есть им с Митчем.
– Да-да, конечно… – Артур утер глаза – то ли от пота, то ли от слез. – Я все понимаю, вы профессионалы, но, помимо головы, нужно еще сердце.
– У нас есть сердце, – сказал Чендлер. – Иначе бы никого из нас тут не было.
Артур жестом отправил младшего сына вперед. Тот сразу не пошел, пришлось подталкивать. Роли сменились: теперь мальчик присматривал за пожилым отцом, а не наоборот.
Оставшись наедине с Чендлером, Артур немного помолчал, затем издал сдавленный смешок.
– Знаете, каждый из нас здесь по-своему Мартин.
– В смысле? – спросил Чендлер, вглядываясь в кустарник.
Ничего увидеть он там не ожидал, чем и был вознагражден.
– Вдали от цивилизации… потерянные. Стоит уйти куда-то в сторону, и через час, максимум два, никто тебя не найдет.
Чендлер сильнее забеспокоился о психическом самочувствии Артура.
– С чего вдруг такие мысли?
– Просто так и есть.
– Знаете, если вам плохо, то…
Артур покачал головой.
– Все со мной в порядке, обгорел только да ноги натер. Это все усталость, бесплодные поиски и мертвечина кругом: мертвые растения, мертвые звери, мертвая земля.
Он посмотрел на Чендлера.
– Знаю, вам не нравится, когда я предлагаю помолиться или толкаю речи… Только это я не других мотивирую, а себя.
Артур пошел догонять младшего сына. Чендлер посмотрел ему вслед, а затем пристроился в хвост отряда к Митчу.
– Все, пора кончать с этим.
– Ты чего? – Напарник выглядел ошарашенным. – Всего две недели прошло.
– Ага, отец чуть с ног не валится, мальчишка похож на зомби, да и волонтеров с каждым днем все меньше. Я как будто не полицейский, а психотерапевт какой-то.
– Мы будем продолжать, пока родные не сдадутся.
– Ты же сам знаешь, что это невозможно.
– Вот так и скажи ему. Слабо? – спросил Митч и наклонился ближе. – Если мы найдем парня, то хотя бы докажем, что он и правда погиб, а значит, время потрачено не зря.
Чендлер вздохнул.
– Кому ты хочешь это доказать? Себе разве что. Родные уже все поняли.
– Ага, но если отступить сейчас, выйдет, что мы просто так шатались незнамо где. И не надо мне тут про аборигенов и их обряд перехода во взрослую жизнь. Эти подростки уходят от родных осмысленно, а не от тоски и желания погибнуть.