Дочка просматривала получившиеся снимки.
– Злишься на меня? – спросил Чендлер.
Молчит – значит, злится.
– Да не, – проговорила она.
Выражения лица за волосами было не разглядеть.
– Сара?
Выбравшись из дивана, Чендлер зашел на кухню. Дочка уже налила себе молоко и выпила половину.
– Ты расстроена, я понимаю.
Сара потрясла головой, будто спрашивала ответ у магического шара.
– Они все думают, что это ты сорвал исповедь.
– Нам пришлось все отменить.
– Почему? – буркнула дочка.
– Я мог все пропустить.
– Только поэтому? Ты всегда учил нас не быть эгоистами.
Чендлер усмехнулся. Да, попытка обставить дело так, будто все мероприятие перенесли из-за него, действительно звучала эгоистично.
– Первая исповедь – большое событие, и я не хочу его пропустить только потому, что веду расследование.
– Что случилось?
– Пока не знаем. Он не сознается в своих грехах, и мы не можем его заставить. Пока, – уверенно добавил Чендлер, как бы стараясь показать дочери, что все под контролем. – Не расстраивайся, мессу не отменили, а просто перенесли.
– Значит, все это – часть Божьего замысла?
– Одному Богу ведомо.
Сара улыбнулась, допила молоко, и Чендлер мягко подтолкнул ее в сторону спальни. Уже через несколько секунд она снова уткнулась в смартфон, чтобы поставить в статус какое-то короткое сообщение. Экран служил дочке окном в большой, удивительный мир, и Чендлер боялся, что когда-нибудь она пожелает оказаться там – уехать к матери в Порт-Хедленд. И в этом случае он не знал, сможет ли – и захочет ли – ей в этом помешать.
24
Наступило утро, и с ним снова пришло ощущение недосыпа. Чендлер сполз с дивана и тихо ушел, пока никто в доме не проснулся.
Он прибыл в участок. За стойкой регистрации сидел Джим и что-то набирал на компьютере, долбя одним пальцем по клавиатуре. Выглядел он за конторкой, как всегда, неуклюже. Чендлер кивком поприветствовал его, Джим указал в сторону кабинета. Свет горел, освещая фигуру Митча. Тот сидел, опустив голову, и не обращал внимания на то, что происходит в участке.
Чендлер подошел к кабинету. Едва ли Митч станет вводить его в курс того, что он пропустил, однако не спросить было нельзя. Вблизи оказалось, что инспектор не изучает пристально какую-то папку, а тихо говорит в «айфон». Чендлер встал около двери, чтобы послушать.
– Работаем, – произнес Митч и замолчал. Чендлер понял, что он не ведет запись на диктофон, а с кем-то разговаривает. – Нет, не видел… Зачем? Я здесь по работе.
Совесть настаивала, чтобы Чендлер отошел, но невидимый собеседник явно отчитывал Митча, и упускать такое зрелище было нельзя.
– Нет… Да, меня устраивает, что дети уже большие.
Странное замечание. Митч, видимо, что-то заподозрил, поднял взгляд, увидел за дверью Чендлера и вздрогнул. Впервые за все это время в нем прорезались знакомые повадки дерганого, тощего подростка – того, который еще не забыл про понимание и сочувствие.
Собеседник что-то продолжал говорить, из трубки доносился резкий шум. Чендлер думал, что Митч будет отвечать, но тот просто застыл. Гул из трубки стал громче.
– Потом созвонимся, – пробубнил Митч наконец и сбросил вызов. Тут же к нему вернулась властность. – Слушаю.
– Доброе утро, – поздоровался Чендлер.
– Что, правда? – криво усмехнулся Митч и протер глаза, дабы подчеркнуть, что он всю ночь не ложился.
– Нашли что-нибудь?
По озорной улыбке было видно, что да. Однако Митчу требовалась демонстрация превосходства. Он беглым взглядом окинул стол, заваленный всем подряд, и взял в руки пакет для улик.
– Вот, взгляни.
В пакете лежал обрывок бумаги вроде тех, что крутились вокруг пепелища, только хорошо сохранившийся. Судя по всему, рукописный перечень, озаглавленный «…поименованные в Начале».
– Прямиком с места преступления, – заметил Митч, хотя это и так было ясно. – Теперь надо понять, действительно ли здесь записаны люди, которых он убил.
– Все числятся пропавшими без вести?
Ухмылка Митч немного померкла.
– Кое-кто. Еще проверяем.
– Сколько?
– Еще рано говорить.
– Значит, пока это просто список. – Чендлер уже привыкал заливать огонь.
– Погоди, нужно только отыскать связь. Эти люди из разных уголков страны.
– Надо было меня вызвать.
– Вот теперь чувствуешь, каково это? – резко парировал Митч.
– Не ожидал от тебя такой мелочности.