– А что я им сообщу? У нас нет никаких зацепок, так что наберитесь терпения и ждите, пока дьявол сам к вам заявится?
– Не в такой формулировке. – Митч помолчал. – Вам нужно научиться справляться с временными неудачами, сержант.
– Спасибо, научился.
Все, сдерживаться больше нельзя, пора выкладывать козырь на стол. Если Митч хочет смешать его с грязью, то отмываться придется обоим.
– Вся эта хрень произошла только потому, что ты напал на Гэбриэла во время допроса, и он стащил у тебя ключи.
Удивительно, однако Митча это заявление нисколько не поколебало. Более того, он, кажется, только этого и ждал. Теперь настал черед Чендлера бояться. Он угодил прямиком в расставленные на него силки.
Митч вышел из-за стола и выпрямился.
– Не время обвинять друг друга, сержант. Оставьте это занятие прессе. Нам же нужно сплотиться, действовать как единое целое. – Он обвел рукой собравшихся.
– Тогда тем более говорить должен главный, – сказал Чендлер.
– Каждый обязан внести свою лепту.
– Только ради лидера, которому можно доверять.
Чендлер посмотрел на остальных. Раньше было легко определить, кто на чьей стороне, но за последние дни это стало менее явно. Непонятно, решились бы Джим, Ник или Таня поддержать его сейчас. Лука-то уж точно переметнулся.
– Ошибки случаются. Нужно их признавать и двигаться дальше, – проговорил Митч сквозь зубы.
– Покажи пример, – поддел его Чендлер.
Митч отвел его в сторонку.
– Не хотелось доводить до этого, – произнес он вполголоса, – но не забывай, что отчеты составляю я. Один раз ты уже упустил Гэбриэла, и легче всего убедить остальных, что и во второй раз виноват тоже ты.
Чендлер с усилием взял себя в руки.
– И откуда в тебе такая подлость? – В эту же секунду он осознал, что Митч всегда был эгоистичной сволочью, даже в юности. Значок и высокий пост просто довершили его растление. – С каких это пор ты подставляешь других, лишь бы себя выгородить?
Митч не разозлился – более того, судя по ухмылке, он даже принял эти слова за комплимент.
– А у тебя есть выбор, Чендлер? Как думаешь, сколько ты еще пробудешь в полиции, если пресса узнает, что ты и твои люди дважды упустили убийцу? Так что, если хочешь, чтобы все – и ты в том числе – остались при работе, иди и дай этим псам то, что им нужно. В конце концов, чью сторону примет судья, если выяснится, что отец Сары и Джаспера не в состоянии их содержать?
Желание расквасить эту самодовольную, нахальную рожу было велико, но Чендлер не хотел губить жизнь своим подчиненным. У Джима пожилая мать, у Тани трое детей. Ник только-только поступил на службу. Лука… нет, с ним ничего не будет. Такие, как он и Митч, переживут любой конец света, словно тараканы. Кроме того – и тут Митч был прав, – если Чендлер потеряет работу, Тери победит.
Проглотив гордость, сержант вышел на улицу, где его тут же ослепили сотни вспышек. Зажглись софиты, посыпались вопросы. Заставив себя успокоиться, Чендлер поднял руку. Гул затих.
Он рассказал собравшимся о том, как продвигается работа, повторил описание Гэбриэла и напомнил, чтобы те, кто заметит его, сразу же звонили в полицию и держались подальше. В заключение он попросил уилбрукцев оставаться дома.
Прослушав сообщение, репортеры снова принялись наперебой спрашивать: насколько опасен Гэбриэл? Правда ли, что его сначала задержали, потом отпустили? Удалось ли установить личность шести жертв? Ожидать ли новых убийств? По-прежнему ли задержан второй подозреваемый? Если да, то почему?
Щурясь от света, Чендлер отвечал. Он даже в точности описал причины побега Гэбриэла. По официальной версии, человеческий фактор ни при чем – сказались недостатки процедуры.
Вместе с этим Чендлер не переставал разглядывать толпу. Несмотря на призывы расходиться, она как будто даже выросла. Чендлер высматривал лицо Гэбриэла, понимая, что нужно быть очень храбрым или очень глупым, чтобы вот так вот заявиться сюда. С другой стороны, убийца показал, что готов рисковать и способен на многое. Чендлер старался обращать внимание на бороды, шляпы и другие средства маскировки, выискивал загорелых мужчин определенного роста. Под описание никто не подходил, поэтому он попросил репортеров идти спать и не мешать полиции делать свою работу.
Чендлер вернулся в участок, ощущая себя преступником. Он только что занимался публичным враньем и сокрытием фактов.
Однако раздумывать о чести и бесчестии некогда. Надо поймать Гэбриэла и найти ответ на самый главный вопрос: почему именно Хит? Что в нем такого важного, раз Гэбриэл добровольно пошел под арест, лишь бы подгадать идеальный – почти – момент для удара?