Он искренне надеялся, что любопытство возьмет верх.
– Совсем нет, – отрезал Джеффри. – Мы с женой пытались научить его отделять добро от зла, а в ответ получили лишь черную неблагодарность.
– Добро от зла? В религиозном смысле?
– Да, сержант, в религиозном. – Было слышно, что мистер Уилсон еле себя сдерживает.
– То есть вы религиозны?
– Да, и гордимся этим, – сурово ответил Джеффри, как будто Чендлер его в чем-то обвинял. – Мы хотели сделать из него доброго, праведного человека, особенно после того, что стало с его родными.
– А что с ними…
– Автомобильная авария, сержант. Страшное потрясение для мальчика в столь юном возрасте, в том нет сомнения. Но мы верили, что сумеем вернуть его на путь истинный. Объясняли, что Господь посылает нам испытания, что он добр и направляет нас. Надо только раскаяться в своих грехах и подчиниться слову Его.
От этих фраз у Чендлера по спине пробежали мурашки.
– И в чем состояло ваше обучение?
Отвечать на этот вопрос мистер Уилсон был явно не настроен, так что оставалось лишь гадать: нравоучения, труд – а то и похуже. В какой-то момент сирота решил стать убийцей.
– А когда Дэвид – то есть Гэбриэл – покинул вас?
– В восемнадцать, – теперь Джеффри отвечал односложно. Ему явно не терпелось завершить разговор. – С тех пор не появлялся. И мы не хотим его видеть. Он превратил наш дом в притон и вертеп, сержант. В притон и вертеп, Содом с Гоморрой. Он приводил блудниц, и те расхаживали у нас нагишом, как Ева в Эдемском саду. Каждый раз нам с женой приходилось отдраивать полы и мебель.
Чендлеру показалось, что из трубки стали доноситься сдавленные рыдания. Затем басовитый голос сменился женским. Это была, видимо, Дина.
– Перестаньте докучать моему мужу, сержант. И не смейте больше напоминать про этого мальчишку. Отродье дьявола! – процедила она и бросила трубку.
Откинувшись в кресле, Чендлер стал переваривать услышанное. Только что у него не было ни единой зацепки, теперь же требовалось решить, с какой лучше начать. Было ясно, что в этом доме что-то случилось. Приемные родители, помешанные на религии, стремились привить свои взгляды подростку, пережившему психологическую травму. И в какой-то момент Гэбриэл не выдержал и свихнулся.
42
Вооружившись свежей гипотезой и кое-какими доказательствами, Чендлер снова направился к Митчу.
И он бы дошел до кабинета, если бы не телефонный звонок. Участок буквально засыпали обращениями о том, что беглеца якобы видели там-то и там-то. Однако на сей раз звонил сам Гэбриэл!
Ник отчаянно замахал руками, чтобы привлечь внимание Чендлера, и, прикрыв микрофон на гарнитуре ладонью, прошептал:
– Это он!
Все в участке сразу же замолчали, поняв, кого имеет в виду юный стажер. Хлопнула дверь, и вышедший из кабинета Митч потребовал, чтобы звонок перевели на его аппарат.
Полицейские сгрудились вокруг стола для совещаний, за которым когда-то сидел Чендлер. Митч поочередно просверлил каждого взглядом и, для наглядности ткнув себя пальцем в грудь, заявил:
– Говорить буду я. Всем остальным молчать.
На коммутаторе замигала лампочка. Митч перевел телефон в режим громкой связи и нажал на кнопку.
– Мистер Уил…
Гэбриэл не стал его слушать.
– Я звоню, чтобы сообщить вам, что я решил изменить свою цель.
Митч не дал сбить себя с толку.
– И как именно?
– Я убью не пятьдесят пять, а девяносто.
Все присутствующие непонимающе переглянулись, ожидая разъяснений: кого, где, когда, почему, – но их не последовало.
– Мистер Джонсон, – снова заговорил Митч, – предлагаю вам сдаться добровольно, пока не поздно.
– Уже сдавался, инспектор. Дважды, – напомнил Гэбриэл. – Пора и делом заняться. Не даете мне закончить с Хитом – хорошо, вокруг еще много подходящих.
Голос его звучал искренне и убежденно.
– Ваши игры, случайно, не с Библией связаны? – уточнил Митч.
Чендлер удивился, насколько осторожно Митч поставил вопрос. Он не стал утверждать, что им все известно, а просто сделал предположение, будто школьник, который боится сморозить глупость.
– С Библией? Мне кажется, вы чего-то не поняли, инспектор.
Видя, что Митч теряет инициативу, Чендлер решил вмешаться:
– А как насчет твоих родителей? Приемных родителей – Дины и Джеффри?
Митч бросил на сержанта испепеляющий взгляд, однако смолчал. Убийца на другом конце провода – тоже.
– Мистер Джонсон? – позвал Митч, не сводя глаз с Чендлера.
Зазвучали гудки. Гэбриэл бросил трубку.
Первой заговорила Флоу:
– Что значит «не пятьдесят пять, а девяносто»?