Пути назад не было.
Кто может мне помочь, подумал он. Никто! И тут же сообразил, что это и есть ответ. Он — Никто, только он сам может себе помочь. Будь никем, лихорадочно убеждал он себя, делая следующий шаг. Кто был никем, тот станет всем.
Черт, это уже не то.
Он шагнул вперед. Три адепта наблюдали за улицей, вращая головами одновременно, как машинка для поливки газонов. Один из них повернулся к Немо, когда тот подходил к зданию. Не паникуй, сказал себе Немо. Я — никто. Ноль без палочки. Ничтожество. Они меня не заметят.
Он приблизился к двери. Поравнялся с адептами. Он невидим!
Он был уже практически внутри.
— Простите, сэр, — сказал один из адептов, кладя Немо руку на плечо.
Сердце Немо сделало сальто назад на метафорическом гимнастическом мате и с грохотом приземлилось себе на голову. Они его видят! Какой он, к черту, невидимка!
— Вы меня видите? — спросил Немо.
Адепт склонил голову набок, словно умный пес, который пытается понять команду хозяина.
— Естественно, я вас вижу. Позвольте спросить, с какой целью вы приблизились к этому зданию?
— Приблизился к зданию? Что? Откуда вы взяли, что я приблизился к зданию? Что навело вас на эту мысль? Я, — продолжал он с беспечным смешком, — не собирался входить в это здание. Войти в это здание? Что за бред! Ха-ха! Я просто шел мимо. Войти в здание? Я что, псих? Похож я на ненормального? Войти в здание? Ну уж нетушки! Никогда! Нет-нет-нет. Только не я. — Внутри нарастало напряжение. Он вновь беспечно рассмеялся. — Ничего подобного! Ой, что это? — Немо указал за спину адепту и со всех ног бросился к двери.
От удара о стеклянную вертушку из него чуть не вышибло дух. Вращающаяся дверь повернулась, Немо успел заметить вестибюль и старчески-печальное лицо вахтерши, наблюдавшей за ним с легким испугом, однако дверь продолжала поворачиваться по инерции. За секунду Немо описал полный круг, и дверь выплюнула его на мостовую, словно вишневую косточку.
Только через минуту он пришел в себя. Три адепта стояли и смотрели на него сверху.
— А, — сказал Немо. — Я, кажется, споткнулся.
Он неуверенно встал.
Лицо у адепта стало решительным.
— Вы арестованы, — механическим голосом объявил он. — Очевидно, вы — террорист.
— Террорист? — повторил Немо. — Конечно, нет. Я далеко не террорист. Я — террорист? Знаете, как я боюсь террористов? Я никогда не смог бы стать террористом, при моей-то терророфобии. — Он улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой. — Ой, что это позади вас?
— Эта уловка, — с презрение объявил адепт, — дважды не работает.
Клинити, стоявшая у адепта за спиной, огрела его по голове палкой. Судя по звуку удара, металлической. Возможно, когда-то это была стойка, поддерживающая знак «Левого поворота нет»; Клинити как-то вырвала ее из асфальта и отодрала сам знак. Получилось вполне эффективное орудие, которое вполне сошло бы для Малютки Джона, да и для любого другого из удалых спутников Робина Гуда.
Клинити развернулась, вмазала палкой по физиономии второму адепту и ринулась к двери, увлекая за собой Немо.
— Вперед!
Они вместе протиснулись во вращающуюся дверь. Клинити по-прежнему сжимала палку. Дверь описала полукруг, и тут палка застряла в образовавшемся просвете, а другой ее конец зацепился за штырь, на котором поворачивались створки. Вся система оказалась полностью блокирована. Немо и Клинити протиснулись внутрь.
Немо видел, как на улице Шмурфеус отбивается от адептов. Ладони их звонко соударялись в такт, но адептов было трое, а Шмурфеус всего один.
— Надо вернуться и помочь ему! — вскричал Немо.
— Невозможно, — прохрипела Клинити. — Дверь полностью выведена из строя. Надо спасаться самим. — Она в отчаянии хлопнула рукой по стеклу. — Прости, Шмурфеус, но мы бессильны тебе помочь.
Вместе они смотрели, как Шмурфеус, выпучив глаза, рухнул под тремя навалившимися сверху адептами. Сквозь стекло приглушенно доносился его р-р-рык.
Глава 10. Новый выбор
Когда они снова очутились в поезде, Немо сказал:
— Они видели меня, Клинити. Я вовсе не был невидимкой.
Клинити вытащила из себя штекер; Немо последовал ее примеру. Оба неловко встали с кресел.
— Не понимаю, — сказала Клинити. — Как они могли тебя видеть, если ты — Никто?
— Ну… — Немо почесал подбородок. — Вроде бы Ораковина сказала, что я — не Никто.
На лице у Клинити выразилось нечто среднее между изумлением и тревогой.