— Идем, — заторопила Клинити. — Скоро появятся адепты.
Они ступили на дорогу. Из-за угла вылетел черный «Пежо-308» и, сердито урча мотором, промчался мимо.
— Ух ты! — сказал Немо, отпрыгивая с дороги.
Тут же из-за угла появился второй «пежо».
За ним третий.
— Дежа-вю, — сказал Немо. — Не правда ли, машины кажутся похожими?
— Как две капли воды, — согласилась Клинити. — Это что-то значит.
Дорогу заполнил сплошной поток черных «Пежо-308». За двадцать секунд Немо насчитал двадцать машин. Они ехали быстро, на расстоянии не больше двух метров одна от другой, а из-за угла выворачивали все новые и новые. Клинити и Немо со Шмурфеусом на руках никак не могли проскочить через этот поток.
— Что-то значит, — повторила Клинити.
— Значит? — переспросил Немо. Плечо, зажатое у Шмурфеуса под мышкой, начало выражать недовольство по поводу того, что на него давит здоровенный обмякший мужик. — Нельзя ли как-нибудь поскорее?
Немо заметил, что боль в деснах почти прошла, и слова выговариваются много лучше. По-видимому, то же происходило и с Клинити.
— Дежа-вю означает репликацию программы, — объяснила она. — Примерно как если бы ты заснул на клавиатуре. Твоя голова прижимает «м» и печатает «мммммммм». — Она свободной рукой указала на поток идентичных машин.
— Снугл-нугл-нугл, — подтвердил Шмурфеус, выпустив вместе со словами несколько кубических сантиметров слюны.
— Видимо, кто-то из адептов вернулся в программный центр, — с досадой сказала Клинити, — и запустил эту петрушку.
Машины по-прежнему шли нескончаемой чередой. Немо нервно огляделся. Адептов он пока не заметил, но ясно было, что это дело нескольких минут.
— Нам нужна зебра, — сказал он. — Или такая тетенька в оранжевом с табличкой «Дети». Хотя, — добавил он, — сомневаюсь, что эти машины остановит тетенька. Или даже зебра. Тут больше подошел бы слон. — И, помолчав, продолжил: — Десны вроде проходят — ну, становятся лучше?
Клинити кивнула.
— Они не запрограммированы как постоянный придаток к твоей аватаре. Поэтому пройдут непременно.
— А?
— Мы не можем навсегда изменить наши макматричные воплощения, — скороговоркой произнесла Клинити, явно досадуя, что приходится объяснять такие элементарные вещи. — Машины установили параметры. Максимум, что мы можем, — внести краткосрочные изменения. Все они быстро сходят на нет.
Поток черных «пежо» по-прежнему несся мимо.
— Ты хочешь сказать, — уточнил Немо, — что любые изменения, которые мы вносим в программы перед входом в МакМатрицу, со временем исчезают. Любые?
— Да. Как наши десны — видишь, они уже лучше. То же самое и со всем остальным.
— И мое умение танцевать исчезнет?
— Нет, — раздраженно отвечала Клинити. — Оно загружено непосредственно в твой мозг — реальный мозг. Не помнишь, что ли? Оно останется с тобой навсегда. А вот внешние изменения, которые мы вносим в наши макматричные образы, — другое дело. Они держатся всего около получаса, пока МакМатрица их не исправит. Иуда, — с горечью добавила она, — никак не мог с этим смириться. Он запрограммировал себе аватару с роскошной шевелюрой, но через полчаса в МакМатрице волосы выпадали. Рассыпались, как сноп. Весь пол был в волосах. Иуда просто в бутылку лез.
Немо задумался.
— А, например, твоя одежда?
— Эта? — Клинити посмотрела на себя, потом интенсивно задвигала ртом, проверяя ожившие десны, как после наркоза. Затем фыркнула, как скаковая лошадь. — Думаешь, я нарочно выбрала эту гнусную синтетику? Нет, такую мерзость придумали ВМРы на свой вкус. И дурацкие очки. Машины считают, что все должны ходить в черных очках, независимо от погоды. Я всякий раз их выбрасываю, и при каждой новой загрузке в МакМатрицу они снова на мне. — Она скривилась. — Однажды я запрограммировала себе приличную одежду, но она через полчаса с меня спала. Как Иудины волосы.
— Спала? — переспросил Немо, потом, просто для уточнения, повторил: — Так-таки взяла и свалилась? И ты осталась совершенно голая?
Клинити кивнула.
— Но это же кошмар! — с чувством воскликнул Немо. — Совсем-совсем голая? В чем мать родила? Ужасно. — Его тон явственно показывал, как близко к сердцу он принял услышанное. Глаза заблестели — вероятно, от возмущения. — Прямо так взяла и свалилась?
— Программа отторгла ее, — сказала Клинити. — В некотором роде МакМатрица — как живой организм. Ее программной логике требуется некоторое время, чтобы заметить нечто внутренне чуждое, а потом она его просто стирает.