Если их что-то и объединяло, так это отчаянное стремление к независимости и волнение из-за того, что они представляют интересы Давида против Голиафа.
На правом политическом фланге есть истеблишмент, деньги, большой бизнес и мириады групп, которые он финансирует. На левом фланге царят меньшинства, профсоюзы, школьные учителя и юристы-судебники. И только у юристов есть деньги, но для большого бизнеса это мелочь.
Хотя когда-то Уэс готов был придушить их всех голыми руками, он чувствовал себя среди них как дома. Это были его коллеги, его соратники на поле боя, и он восхищался ими. Они могли быть нахальными, насмешливыми, догматичными и часто становились злейшими врагами самим себе. Но никто другой так отчаянно не бился за права маленького человека.
Пока они обедали холодным цыпленком с еще более холодной брокколи, председатель комитета по законодательным делам весьма уныло поведал им новости по различным биллям, которые пока еще жили и здравствовали в местном Капитолии. Сторонники реформирования системы гражданских исков вернулись и усиленно старались претворить в жизнь меры, направленные на то, чтобы сократить размер материальной ответственности и закрыть для людей двери залов суда. За первым выступавшим слово взял председатель по политическим делам, настроенный более оптимистично. В ноябре ожидались судебные выборы, и хотя пока судить было рано, вероятнее всего, их «хорошие» судьи, как на уровне первичного разбирательства, так и на уровне апелляций, не столкнутся с серьезной оппозицией.
После замороженного пирога с кофе собравшимся представили Уэса Пейтона, и последовал шквал аплодисментов. Он начал с извинений из-за отсутствия своей главной коллеги, той, что в действительности продумала и просчитала весь процесс в Бауморе. Ей очень не хотелось пропускать мероприятие, но она считала, что дома в ней нуждаются больше, поэтому осталась с детьми. Затем Уэс пустился в долгий рассказ о деле Бейкер, вердикте и текущем положении дел относительно других исков против «Крейн кемикл». Для этой толпы вердикт на сумму 41 миллион казался ценнейшей добычей, и они могли часами слушать человека, который завладел такими деньгами. Лишь немногим довелось испытать волнение от такой победы самим, и уж точно всем когда-либо приходилось глотать горькую пилюлю в виде неблагоприятного вердикта.
Когда Уэс закончил, зал вновь взорвался сокрушительными аплодисментами, за которыми последовал раунд спонтанных вопросов и ответов. Какие эксперты оказались действительно полезны? Сколько составили расходы по делу? (Уэс вежливо отказался назвать точную сумму. Даже перед кучей транжир обсуждать эти цифры было слишком болезненно.) Каков статус переговоров по произведению выплат, если они вообще были? Как повлияет на ответчика коллективный иск? Что слышно об апелляции? Уэс мог говорить часами, и все продолжали бы его внимательно слушать.
Позже вечером, когда подавались коктейли, Уэс снова вышел на ковер, чтобы ответить на новые вопросы и развеять очередные сплетни. Группа, ведущая дело в отношении токсичной свалки в северной части штата, напала на него и потребовала советов. Не взглянет ли он на их материалы? Не порекомендует ли экспертов? Не посетит ли само место? Наконец ему удалось ретироваться в бар, где он столкнулся с Барбарой Меллингер, сообразительным и побывавшим в боях генеральным директором СЮМ и по совместительству главным лоббистом.