Клит кивал, ухмылялся и наблюдал за тем, как официантка проскальзывает мимо с подносом, уставленным напитками.
— Какое равновесие, — заметил он достаточно громко, чтобы его услышали.
— Мне и в самом деле больше нечего добавить, — сказал Марлин без особой настойчивости.
— Где деньги?
Марлин глубоко вдохнул и не смог скрыть улыбки.
— У меня в машине, в багажнике. Половина суммы — пятьдесят тысяч. Возьмите их сейчас, а в тот день, когда официально объявите об участии в предвыборной гонке, получите еще пятьдесят.
— Вполне справедливо.
Они пожали друг другу руки и схватили стаканы с выпивкой. Марлин достал из кармана ключи.
— Моя машина — зеленый «мустанг» с черным верхом — стоит слева от выхода. Возьмите ключи, возьмите машину, возьмите деньги. Не хочу их видеть. Я буду сидеть здесь и играть в блзкджек, пока вы не вернетесь.
Клит забрал ключи, с трудом встал на ноги и широким шагом прошел к двери казино.
Марлин подождал пятнадцать минут, а затем набрал мобильный номер Тони Закари.
— Похоже, один попался на удочку, — сказал он.
— Он взял деньги? — спросил Тони.
— Сделка еще не завершена, но да, вы больше не увидите этих денег. Я подозреваю, что «Лаки Джек» получит свою долю, но в любом случае он в деле.
— Отлично.
— Этот парень будет иметь успех, вы об этом знали? Камеры полюбят его.
— Будем надеяться. Увидимся завтра.
Марлин нашел место за столом в пять долларов и умудрился проиграть сотню за полчаса.
Клит вернулся, ухмыляясь, он был самым счастливым человеком в Натчезе. Марлин не сомневался, что его багажник опустел.
Они вернулись к бару и пили до полуночи.
Две недели спустя — Рон Фиск как раз уходил с занятия по бейсболу — зазвонил его мобильный телефон. Рон был главным тренером детской бейсбольной команды «Рейдеры», где играл его сын Джош, и первая игра ожидалась всего через неделю. Джош сидел на заднем сиденье машины с товарищем по команде, взмокший, грязный и очень счастливый.
Сначала Рон не обратил внимания на звонок, потом взглянул на экран, чтобы узнать, кто звонит. Это оказался Тони Закари. Они разговаривали как минимум дважды в день.
— Привет, Тони, — сказал он.
— Рон, у тебя есть минутка? — Тони всегда начинал так, будто хотел перезвонить позже. Но Рон уже усвоил, что Тони никогда не желал перезванивать. Каждый звонок был срочным.
— Конечно.
— Боюсь, у нас небольшая проблема. Похоже, предвыборными гонками озаботились не только мы одни. Ты меня слышишь?
— Да.
— Мы узнали из надежного источника, что один чокнутый по имени Клит Коули из Натчеза, как я слышал, завтра собирается объявить, что выдвинет свою кандидатуру против судьи Маккарти.
Рон глубоко вдохнул и выехал на улочку рядом с городским бейсбольным комплексом.
— Хорошо, я слушаю.
— Когда-нибудь слышал о таком?
— Нет. — Рон знал пару юристов в Натчезе, но не этого.
— Я тоже. Сейчас мы его проверяем. Предварительные данные не особенно впечатляют. Практикует сам, не имеет хорошей репутации, по крайней мере как юрист. Восемь лет назад действие его лицензии приостановили на шесть месяцев в связи с чем-то вроде небрежного отношения к клиентам. Два развода. Банкротств не зафиксировано. Когда-то задержан за управление автомобилем под воздействием алкоголя или наркотиков, других уголовных дел нет. Это все, что нам известно, но мы продолжаем копать дальше.
— И что с этим делать?
— Пока не знаю. Давай подождем и посмотрим. Я позвоню, когда узнаю больше.
Рон довез до дома приятеля Джоша, а затем бросился домой, чтобы рассказать все Дорин. Они поговорили об этом за ужином, а потом допоздна обсуждали различные варианты развития событий.
В десять утра следующего дня Клит Коули остановился на краю Мэйн-стрит прямо напротив Дома суда Кэрролла Гартина. Два арендованных микроавтобуса приехали за ним. Все три автомобиля припарковались в неположенном месте, но их водители в любом случае искали неприятностей. Полдюжины добровольцев высыпали из микроавтобусов с большими плакатами и заняли широкую бетонную террасу, которая окружала здание. Еще один доброволец сооружал временную трибуну для выступления.
Полицейский из местного Капитолия заметил эту активность и медленно подошел к ним осведомиться, в чем дело.
— Я собираюсь объявить о том, что баллотируюсь на выборы в Верховный суд, — громогласно объяснил Клит. С двух сторон его защищали упитанные молодые люди в темных костюмах, один черный, другой белый, оба почти таких же внушительных размеров, как сам Клит.