Далее от Верховного суда опрос переходил к личным убеждениям респондентов. Звучали вопросы о религии, вере в Бога, посещении церкви, финансовой поддержке церкви и так далее. Также был задан ряд вопросов по определенному кругу проблем: каковы ваши взгляды на аборты, исследование стволовых клеток и так далее?
Заканчивалась анкета набором стандартных вопросов о расе, семейном положении, количестве детей, если таковые имеются, приблизительном уровне дохода и предыдущей активности в качестве избирателя.
В целом результаты оправдали подозрения Барри. Избиратели оказались консерваторами, принадлежащими к среднему классу, и к тому же белыми (78 процентов), и их легко можно было настроить против судьи-либерала. Фокус заключался в том, чтобы в глазах населения превратить Шейлу Маккарти из разумного человека умеренных взглядов в отчаянную либералку. Аналитики Барри изучали каждое ее слово в постановлениях, как на уровне окружного суда, так и на уровне Верховного. А от своих слов она не могла отказаться, ни один судья не пошел бы на это. Барри же собирался припереть Шейлу к стенке, используя ее собственные выражения.
После обеда они переместились за стол переговоров, где Барри выставил целую коллекцию из первых образцов материалов для кампании Рона Фиска. Там были сотни новых фотографий семьи Фиск во всей красе: как они заходят в церковь, позируют на крыльце, играют на бейсбольной площадке, родители вместе с детьми и без детей, переполняемые любовью и нежностью.
Первые ненавязчивые рекламные ролики еще обрабатывались, но Барри все же хотел их показать. Их снимала команда, приехавшая в Миссисипи из Вашингтона. В первой из них Фиска сняли на фоне памятника в честь Гражданской войны на поле боя в Виксберге, он стоял у монумента и смотрел вдаль, словно вслушиваясь в звуки канонады. Дальше он начинал говорить приятным глубоким голосом: «Меня зовут Рон Фиск. Мой прапрадед был убит на этом месте в июле 1863 года. Он был юристом, судьей и членом законодательного собрания штата. Он всегда мечтал служить в Верховном суде. А я мечтаю об этом сегодня. Я житель Миссисипи в седьмом поколении, и мне нужна ваша поддержка».
— Гражданская война? — удивился Тони.
— О да, им это понравится.
— Как насчет голосов избирателей-афроамериканцев?
— Мы получим около тридцати процентов благодаря церкви. А больше нам и не надо.
Следующий ролик снимался в офисе Рона. Без пиджака, закатав рукава рубашки, он сидел за столом, захламленным самым тщательным образом. С искренним видом глядя в камеру, Рон говорил о любви к закону, поиске истины, проявлении справедливости теми, кто занимает места в суде. Это послание не производило большого впечатления, но все же передавало его искренность и интеллигентность.
Всего сняли шесть роликов.
— Пока только ненавязчивые, — пообещал Барри. — Пара из них не выживет после редактирования, и вполне вероятно, что съемочную группу придется вызывать вновь.
— Как насчет злобных роликов? — поинтересовался Тони.
— Пока еще пишем сценарии. Они не понадобятся нам до Дня труда.
— Сколько мы уже потратили?
— Четверть миллиона. Капля в море.
Они провели два часа с интернет-консультантом, фирма которого занималась только тем, что собирала деньги на политические гонки. На тот момент ему удалось составить банк данных с е-мейлами более 40 тысяч физических лиц, уже делавших взносы ранее, членов ассоциаций и групп, представленных в органах власти, известных политических активистов и обыкновенных людей, живущих за пределами Миссисипи, которые так сочувствовали положению штата, что с готовностью выписали чек. Он предполагал, что список может пополниться еще на 10 тысяч адресов, а общая сумма взносов составит около 500 тысяч долларов. Что самое важное, список уже был готов для работы. Получив зеленый свет, он просто нажимал кнопку, по адресатам разлетались навязчивые просьбы, и в ответ начинали приходить чеки.
Зеленый свет был основной темой разговора за долгим ужином тем вечером. Крайний срок, за который нужно было все успеть, наступал через месяц. Хотя вокруг и ходили обычные сплетни, Тони твердо верил, что в гонках не примет участие кто-либо еще.
— Будут только три лошади, — сказал он. — И две из них — наши.
— А что делает Маккарти? — спросил Барри. Он получат ежедневные отчеты о ее передвижениях, из которых пока мало что можно было узнать.
— Ничего особенного. Судя по всему, ее контузило взрывной волной. Сначала у нее нет конкурентов, на следующий день какой-то спятивший ковбой по имени Коули обзывает ее либеральной любительницей преступников, и в газетах печатают каждое его слово. Уверен, она советуется с Макэлвайном, своим дружком, но ей еще предстоит набрать людей для кампании.