Еще семнадцать юридических фирм тоже боролись за место под солнцем. Некоторые из них действительно занимались исками о возмещении личного ущерба, но большинство являли собой кучку специалистов по автомобильным авариям, которые подобрали одно или два дела, после того как пошарили по Баумору.
Страсти накалились еще задолго до начала встречи, и когда разразился настоящий скандал, вероятность того, что скоро в дело пойдут кулаки, стала вполне ощутимой. Когда конфликт достиг апогея, Джаред Кертин привлек всеобщее внимание и объявил, что Уэс и Мэри-Грейс Пейтон решат, кто какое место займет. А если кто-то с этим не согласен, то он и его клиент вместе со своей страховой компанией сейчас же удалятся и унесут с собой все деньги. Это помогло успокоить толпу.
Затем возник вопрос о том, что делать с прессой. Как минимум три репортера собирались освещать эту «секретную» встречу, и когда их попросили уйти, они отказались. К счастью, Кертин организовал в зале присутствие вооруженной охраны. В конце концов журналистов выпроводили из отеля.
Кертин также предложил и пообещал оплатить привлечение к процессу арбитра — не заинтересованного в исходе дела человека, знающего толк в судопроизводстве и мировых соглашениях. Уэс дал согласие, и Кертин нашел в Форт-Уорсе вышедшего в отставку федерального судью, который на полставки работал посредником при переговорах. Судья Розенталь спокойно взял на себя бразды правления, после того как юристы-судебники успокоились. На то, чтобы распределить места, у него ушел час. Он сам должен был занять кресло в конце длинного стола. Справа от него в центре стола располагался мистер Кертин в окружении своих партнеров, младших юристов, Фрэнка Салли из Хаттисберга, двух господ из «Крейн» и представителя их страховой компании. Итого за столом разместилось одиннадцать человек на стороне защиты, а в зале их поддерживали еще двадцать.
Слева от него в центре сели Пейтоны, прямо напротив Джареда Кертина. Рядом с ними занял место Джим Макмэй, юрист-судебник из Хаттисберга, ведущий четыре дела со смертельным исходом, все из Баумора. Макмэй сколотил состояние на судах с производителями таблеток для похудения на основе «фен-фена» и участвовал в нескольких конференциях по мирному урегулированию коллективных исков. К нему присоединился юрист из Галфпорта с похожим послужным списком. Другие кресла заняли миссисипские юристы, ведущие дела жителей Баумора. Ребят с коллективными исками оттеснили на задний план. Стерлинг Бинц высказал возмущение по поводу размещения в зале, а Уэс злобно приказал ему заткнуться. Когда мясники соответствующим образом на это отреагировали, Джаред Кертин объявил, что коллективные иски отнюдь не входят в список приоритетов «Крейн», а если Бинц надеется получить хоть десять центов, то ему лучше молчать и не вмешиваться в процесс.
— Здесь вам не Филадельфия, — сказал судья Розенталь. — Это телохранители или юристы?
— И то, и другое! — рявкнул Бинц.
— Следите за их поведением.
Бинц сел, бормоча проклятия.
На часах было лишь 10 утра, а Уэс уже ощущал дикую усталость. Но его жена была готова приступить к делу.
Три часа они без перерыва шуршат бумагами. Судья Розенталь распределял поступавшие от юристов документы, копировал их в соседнем кабинете, просматривал и классифицировал в соответствии с только что созданным судебным рейтингом: дела со смертельным исходом были отнесены к первому классу, с подтвержденным диагнозом заболевания раком — ко второму, а все остальные — к третьему.
Случилась заминка, когда Мэри-Грейс предложила поставить дело Дженет Бейкер первым в списке приоритетов и, следовательно, выдать ей больше денег, поскольку она фактически добралась до суда. «Но почему она заслуживает больше, чем истцы по другим делам со смертельными исходами?» — возразил один из судебных юристов.
— Потому что она отправилась в суд, — парировала Мэри-Грейс, метнув на него яростный взгляд. Другими словами, юристы Бейкер не побоялись бросить вызов «Крейн», в то время как все остальные сидели на месте и лишь наблюдали. За несколько месяцев до начала процесса Пейтоны обратились по крайней мере к пяти другим юристам-судебникам из присутствующих, включая Джима Макмэя, практически умоляя их о помощи. Но им все отказали.
— Мы признаем, что дело Бейкер стоит больше, — сказал Джаред Кертин. — Откровенно говоря, я просто не могу оставить без внимания вердикт на 41 миллион долларов.