– А если вся эта афера лопнет и вы окажетесь в беде?
– Этого не случится, Зола, – заверил ее Марк.
– Хотелось бы вам верить, но я сомневаюсь, что вы отдаете себе полный отчет в том, во что ввязываетесь.
– Мы тоже не уверены в успехе, – признался Тодд. – Но мы приняли решение и уже не отступимся. Вопрос лишь в том, ты с нами или нет.
– Вы многого хотите от меня: чтобы я швырнула на ветер три года учебы в юридической школе.
– Послушай, Зола, – сказал Марк, – что дала тебе эта школа? Ничего, только разрушила твою жизнь. Мы предлагаем выход. Возможно, он не совсем чист, но на данный момент других у нас нет.
Она захрустела чипсами и осмотрелась вокруг. Бар был набит молодыми людьми тридцати-сорока лет, все они пили и смотрели баскетбольный или хоккейный матч на больших экранах. Женщин было мало, и среди них почти совсем не было студенток.
– А вы оба здесь работаете? – спросила она.
– Ага, – ответил Тодд. – Это гораздо веселее, чем сидеть на лекциях и готовиться к адвокатскому экзамену.
– И каковы условия вашего партнерства?
– Мы складываем в общий котел деньги, полученные за этот семестр, – каждый вносит десять тысяч. Это покроет начальные расходы: новые компьютеры, новые телефоны, кое-какое офисное оборудование, новые документы и одежда поприличнее.
– Так ты с нами? – поинтересовался Тодд.
– Дайте мне подумать, хорошо? Мне все еще кажется, что вы бредите.
– С этим мы спорить не станем.
Глава 16
Каких-то два с половиной года тому назад, когда Марк Фрейзер поставил свою подпись на последнем бланке, вступив в федеральную программу студенческих ссуд, и очертя голову бросился в трясину долгов, Министерство образования назначило ему долгового советника, или сервисера – женщину по имени Моргана Нэш. Она работала в «НауЭссист» – ньюджерсийской частной компании, которую Министерство образования подрядило для обслуживания студенческих долгов, и выбор ее был случайным. Марк никогда с ней не встречался, да и необходимости не было. Как заемщику, ему разрешалось самому выбирать схему взаимодействия, и он, подобно всем студентам, предпочел свести контакты к минимуму. Они с миз Нэш сообщались только по электронной почте. Однажды она попросила дать ей номер его мобильного, но, поскольку Марк не был обязан предоставлять такую информацию, номера так и не получила. «НауЭссист» была одной из многих компаний по обслуживанию долгов, и все они наверняка строго контролировались Министерством образования. Те, которые работали не на должном уровне, либо получали меньше работы, либо контракт с ними вовсе расторгался. По данным официального сайта Министерства образования, «НауЭссист» значилась где-то в середине рейтинга. Если не считать самого́ держащего за горло долга, Марк пока не имел никаких претензий к миз Нэш и ее деятельности. Выслушивая в течение двух с половиной лет нескончаемое ворчание других студентов, он понимал, что существуют куда более плохие компании по обслуживанию долгов, чем та, к которой прикреплен он.
В последнем письме от миз Нэш, полученном им по старому электронному адресу, говорилось:
Привет, Марк Фрейзер! Надеюсь, Вы хорошо провели каникулы и готовы энергично приняться за учебу в последнем семестре. Желаю успехов на этом последнем этапе. Когда мы связывались в последний раз, в ноябре, вы были воодушевлены работой в «Несс Скелтон», но Вас тревожила неопределенность относительно стартовой зарплаты. Я была бы признательна, если бы Вы сообщили мне последние новости по этой части. Основываясь на размере Вашей будущей зарплаты, я бы начала составлять для Вас план погашения долга. Как Вы знаете, закон требует, чтобы Вы подписали такой план по окончании учебы, после чего спустя ровно полгода начали выплачивать долг. Знаю, что Вы очень заняты, но буду Вам чрезвычайно благодарна, если Вы сообщите нужные сведения в удобное для Вас время.
Последний платеж на Ваше имя, сделанный 13 января 2014 года, составил $32 000. Ваш общий долг с учетом процентов равняется $266 000.
С наилучшими пожеланиями,
Выждав два дня, Марк ответил утром в субботу:
Дорогая миз Нэш,
благодарю Вас за письмо, был рад получить его. Надеюсь, у Вас все хорошо. В «Несс Скелтон» сейчас период неопределенности. Фирма пребывает в процессе слияния с некой британской компанией, и всё находится в состоянии перемен. В сущности, я не могу даже найти там кого-нибудь, кто выказал бы готовность поговорить со мной о будущем моем положении. У меня создается впечатление, что в процессе этого слияния сделанное мне предложение работы может быть отозвано. Это очень огорчительно. Прибавьте к этому, что мой лучший друг бросился с Арлингтонского мемориального моста в Потомак на прошлой неделе, и Вы поймете, что мне в эти дни было не до учебы. Дайте мне немного времени, чтобы прийти в себя. Последнее, о чем мне сейчас хочется говорить, это возврат долга.