«Клаудия» и «Том» переглянулись и покачали головами.
– Думаю, больше нет, мистер Халл. Спасибо, – сказала «Клаудия».
Халл встал и протянул руку:
– Добро пожаловать на борт. Вы только что приняли отличное решение.
– Благодарю вас, – повторила «Клаудия», отвечая на его рукопожатие. «Том» тоже обменялся рукопожатием с Халлом, и друзья поспешно вышли из кабинета. Помощник Халла вручил им папку, на которой было написано: «Пакет клиентских документов “Трасинг Расти”» – и проводил к выходу.
Когда дверь лифта закрылась, они разразились хохотом.
– Какая прелестная консультация, – сквозь смех заметила Зола.
– Закон о причинении личного вреда, статья сто один, – подхватил Тодд. – В Фогги-Боттом этот курс жевали бы четыре месяца.
– Да, и вел бы его какой-нибудь клоун, который никогда не появлялся на рекламном щите.
– Теперь все, что нам нужно, – это пара клиентов.
Пока Тодд вел машину, Зола проверила сообщения на телефоне и усмехнулась.
– Мы становимся все богаче. Марк только что подцепил клиента по ВНВ за шестьсот наличными. Подразделение четыре.
Найти «правильную» больницу оказалось нелегко. В городе их имелось великое множество. «Потомак дженерал» была оживленной, беспорядочно раскинувшейся на большой территории государственной больницей, и именно сюда чаще всего привозили жертв уличного насилия. В начале списка находилась больница Университета Джорджа Вашингтона, куда доставили после покушения президента Рейгана. Между ней и «Потомак дженерал» в списке значилось еще минимум восемь больниц.
Надо было где-то начинать, и они решили – пусть это станет «Потомак дженерал». Тодд высадил Золу перед главным входом и поехал искать место для парковки. Теперь, изображая адвоката, мисс Паркер надела липово-дизайнерский жакет и юбку чуть выше колен, но не слишком короткую. Ее коричневые лодочки были стильными, под Гуччи, и она, конечно же, выглядела как настоящий юрист в той или иной отрасли юриспруденции. Следуя указателям, Зола прошла в кафетерий на нижнем этаже, взяла кофе, уселась за металлический столик и стала ждать Тодда. Неподалеку от нее в инвалидном кресле сидел подросток, евший мороженое, и с ним находилась женщина – очевидно, мать. Одна нога у мальчика была в толстом гипсе с торчавшими из него металлическими штырями. Судя по виду матери, семья была небогата.
Богатых клиентов партнеры по НЮП решили избегать. У тех, кто при деньгах, наверняка имеются знакомые адвокаты. У бедных их, скорее всего, нет, во всяком случае партнеры так думали. У дальней стены сидел мужчина лет пятидесяти с повязками на обеих лодыжках и, похоже, испытывал сильную боль. Мужчина был один и через силу ел сандвич.
Войдя в кафетерий, Тодд остановился и огляделся. Встретился взглядом с Золой и пошел за кофе. Потом подсел за столик, где она с деловым видом изучала папку с клиентскими документами, скопированными с тех, что они получили у Расти.
– Есть жертвы? – тихо спросил Тодд, беря какой-то бланк.
Зола, корябая какие-то бессмысленные значки, ответила:
– Вон тот мальчик со сломанной ногой. И еще вон тот чувак в углу с поврежденными лодыжками.
Тодд медленно обернулся, потягивая кофе.
– Не уверена, что смогу, – призналась Зола. – Мне кажется неправильным охотиться за ничего не подозревающими людьми.
– Кончай, Зола. Никто не видит. Может, эти люди нуждаются в нашей помощи, и если мы им ее не окажем, ее окажет Расти. К тому же, если они скажут, чтобы мы проваливали, мы ничего не потеряем.
– Иди ты первый.
– Ладно, я возьму на себя белого мальчика. А ты – чернокожего типа.
Тодд встал и, вытащив мобильник, отошел от стола, якобы глубоко погруженный в разговор ни с кем. Он начал делать круги по кафетерию и, проходя мимо мальчика со сломанной ногой, произнес в трубку:
– Послушай, суд – на следующей неделе. Пятьдесят тысяч мы не возьмем, потому что страховая компания явно хочет тебя облапошить. Понимаешь? Я скажу судье, что мы готовы судиться. – Тодд сунул мобильник обратно в карман, развернулся и с широкой улыбкой обратился к мальчику: – Привет, жутковато выглядит твоя нога. Что случилось?
– Сломана в четырех местах, – горделиво заявила мать мальчика. – Вчера делали операцию.
Ребенок улыбнулся, казалось, ему было приятно, что на него обратили внимание. Все так же улыбаясь, Тодд внимательней осмотрел гипс и сказал: