Или судья мог спросить: «Когда тебя приняли в адвокатуру, сынок? Что-то я раньше тебя не видел». Но до сих пор ни один судья не проявил ни малейшего любопытства.
Или помощник прокурора мог заинтересоваться: «Делавэрская юридическая школа? У меня есть приятель, который там учился. Вы знакомы с таким-то?» Но помощники прокуроров были слишком заняты и чувствовали себя слишком важными персонами для подобной болтовни, а Марк с Тоддом старались свести разговоры с ними к минимуму.
Чего они никогда не боялись, так это вопросов от самых важных участников действа – клиентов.
Зола отпила содовой и сказала:
– Ладно, придется признаться. Кажется, я сыграла пьеску под названием «Фредди Гарсия».
– О, интересно послушать! – со смехом воскликнул Тодд.
– Вчера вечером я исполняла свою привычную роль в больнице Джорджа Вашингтона и заметила молодую чернокожую пару, они сидели за столом и ели тамошнюю жуткую пиццу. Женщина была изранена, гипс там, гипс тут, фиксирующий воротник на шее, порезы на лице. Должно быть, попала в автомобильную аварию, подумала я. Подхожу, исполняю свой маленький танцевальный номер, и они соглашаются со мной поговорить. Оказывается, женщину сбило такси – монетки дзинь-дзинь, крупная страховка, – а их восьмилетняя дочь находится здесь же, в больнице, в отделении интенсивной терапии. Все лучше и лучше. Тогда они меня спрашивают, что я делаю здесь, в больничном кафе, и я без запинки произношу свою реплику: моя мать тяжело больна, находится при последнем издыхании, и я исполняю свой тяжкий дочерний долг – сижу у ее одра. Вручаю им свою визитку, и мы договариваемся созвониться. Потом у меня якобы звонит телефон, и я стремглав убегаю ухаживать за своей дорогой старушкой-матушкой. Я уходила из больницы с улыбкой, потому что наконец-то, как мне казалось, подцепила крупную рыбу.
Зола сделала паузу, чтобы заставить их помучиться любопытством, потом продолжила:
– Сегодня днем мне позвонили, но не мои новенькие клиенты, а их адвокат (похоже, они уже успели кого-то нанять) – какой-то противный тип по имени Фрэнк Джепперсон. И, боже мой, чего он мне только не наговорил!
Марк расхохотался, а Тодд произнес:
– Так ты действительно напоролась на еще одного «Фредди Гарсию»?
– Ага. Он обвинил меня в том, что я пытаюсь украсть у него клиента. Я сказала: нет, мы просто поболтали немного, пока я устроила себе небольшой перерыв и ненадолго оставила больную маму. «Да ну?! – воскликнул он. – Тогда зачем вы дали им свою визитку? И кто, черт возьми, такие эти Апшо, Паркер и Лейн?» Он, мол, никогда о таких не слышал. Ну, и так далее. В конце концов я просто сбросила звонок. Послушайте, ребята, ну не подхожу я для этой роли. Вы должны найти для меня другое задание. Кое-кто из работниц кафе уже начинает с интересом поглядывать на меня.
– Но ты же натуралка, Зола, – заметил Марк.
А Тодд добавил:
– Тебе нужно просто найти одно крупное дело, вот и все. Мы делаем черновую работу за гроши, а ты охотишься за крупной дичью.
– Вот я и чувствую себя охотницей. Может, я могу все же делать что-нибудь другое?
– Мне ничего в голову не приходит, – признался Тодд. – Ты не можешь, как мы, шастать по уголовным судам, потому что это мужские игры, ты будешь слишком привлекать внимание.
– Этого я и не собираюсь делать, – отозвалась она. – Предоставляю это вам.
– В качестве адвоката по делам о разводах я тоже тебя не вижу, – сказал Марк. – Для этого был бы нужен настоящий офис, потому что клиенты по таким делам отнимают кучу времени и требуют постоянной поддержки.
– Откуда ты знаешь? – спросил Тодд.
– Я же учился в Фогги-Боттом.
– У меня по семейному праву был высший балл, – заметила Зола.
– У меня тоже, – подхватил Тодд. – Хотя я пропустил половину занятий.
– А мы не могли бы снять симпатичный маленький офис, чтобы я занялась разводами?
– Давай поговорим об этом позже. У меня есть кое-что, что нужно обсудить, – сообщил Марк. – Кажется, я нащупал колоссальное дело.
– Ну-ка, ну-ка, расскажи, – оживился Тодд.
Марк поведал им о предполагаемой тяжбе Рамона, а в конце вынул из портфеля договор на оказание юридических услуг и ткнул пальцем в нижнюю часть страницы.