Стол был длинным, широким, обтянутым кожей цвета бургунди. Вокруг него стояли шестнадцать изящных стульев, тоже обтянутых кожей. На стенах, как и в приемной, красовались картины современных художников. Место вызывало соблазнительное ощущение успеха и богатства.
– Вот как выглядит настоящая юридическая практика, – мечтательно сказал Тодд, восхищаясь декором помещения.
– Нам это не грозит, – осадил его Марк.
У мистера Корбетта был свой стиль ведения дел. В три часа Марк и Тодд должны были встретиться с его сотрудником по имени Питер и младшей помощницей по имени Аурелия. Около часа они потратят на изучение кипы медицинских документов Рамона и заключения доктора Кунса. Пока документы находились в портфеле у Марка. Он предлагал заранее переслать их для ознакомления, но это противоречило правилам фирмы.
Если предварительная встреча пройдет благоприятно, мистер Корбетт найдет маленький просвет в своем плотном графике, чтобы подписать договор.
Питер вошел и представился. Ему было лет тридцать пять, и он, согласно сайту фирмы, все еще ходил в рядовых юристах. В фирме работало пятнадцать юристов, около половины из них были партнерами, однако совершенно очевидно, во всяком случае из Интернета, руководил ею только один босс. Питер был одет неофициально – в дорогой кашемировый свитер и брюки цвета хаки. Аурелия, помощница, была в джинсах. Оба должным образом представились.
Питер захотел побольше узнать об их фирме, и уже несколько секунд спустя Марк и Тодд бойко мололи языками. Они исполняли свою обычную песню: мол, трое друзей, устав от скучной рутинной работы в больших фирмах, решили сделать самостоятельный шаг. Как только позволили обстоятельства, Марк сказал:
– Насколько я знаю, вы ведете кучу дел о халатности, допущенной при приеме родов, правильно?
– Только этим мы и занимаемся, – самодовольно ответил Питер, принимая протянутое Тоддом через стол заключение доктора Кунса. Аурелия пока не проронила ни слова, и было ясно, что она активного участия в разговоре принимать не собирается.
– Могу я взглянуть на медицинские документы? – спросил Питер, уставившись на лежавшую на столе перед Марком стопку бумаг.
– Безусловно.
– Сколько копий вы принесли с собой?
– Только одну.
– Хорошо. Не возражаете, если мы быстро снимем еще одну? Мы с Аурелией бегло просмотрим документы и сделаем заметки. Дело пойдет быстрее, если у каждого из нас будет свой экземпляр.
Марк и Тодд пожали плечами – мол, как хотите.
Аурелия взяла бумаги и вышла. Питер тоже покинул комнату, сославшись на неотложные дела. Марк и Тодд тем временем, проверив эсэмэски в телефонах, любовались видом из окна. Рамон оставил уже два голосовых сообщения.
Спустя пятнадцать минут вернулась Аурелия с двумя стопками бумаг, за ней вошел Питер, и они оба сели за стол.
– Первоначальный просмотр займет около часа, – сообщил Питер. – Вы можете остаться здесь или пойти прогуляться.
Тодд хотел уточнить, нельзя ли ему посидеть в приемной в обществе секретарши, но не стал.
Марк ответил:
– Мы останемся здесь.
Питер и Аурелия начали просматривать бумаги, по ходу чтения делая десятки заметок. Тодд вышел в коридор, чтобы позвонить. Марк послал кому-то имейл. Время тянулось медленно. Было совершенно очевидно, что Питер и Аурелия не впервые имели дело с медицинскими документами.
Полчаса спустя Питер вышел и вернулся с Джеффри Корбеттом, стройным седовласым мужчиной лет пятидесяти. Марк и Тодд так много прочли о нем, что у них возникло ощущение, будто они уже знакомы. Он говорил глубоким бархатным голосом, который наверняка действовал на присяжных гипнотически. Его улыбка оказалась теплой и обаятельной. Это был человек, вызывавший безоговорочное доверие.
Он сел во главе стола и сразу перестал улыбаться. Сдвинув брови, он посмотрел на Марка с Тоддом и заявил:
– Вы, ребята, запороли дело.
С лиц Марка и Тодда тоже сошла улыбка. А Корбетт продолжил:
– Вы подписали договор с мистером Рамоном Тейпером десятого февраля. Два дня спустя вы наняли доктора Кунса, девятнадцатого получили от него заключение, датированное этим же числом. А через шесть дней после этого, двадцать пятого февраля, истекал срок давности. Дело рассматривается в Виргинии, согласно виргинским законам предусмотрен двухгодичный срок давности. В Мэриленде – три года, здесь, в округе Колумбия, – пять лет. Но в Виргинии всего два.
Марк с трудом выдавил:
– Простите, но роды имели место в прошлом году, двадцать пятого февраля две тысячи тринадцатого года. Это написано на первой странице медицинской карты.