– Если не считать дела о грубой врачебной халатности.
– Это правда. Мы его прошяпили. Но не забывайте, что мой клиент и ваша клиентка продержали его почти до самого конца.
– Что вы скажете своему клиенту?
– Что оснований для иска нет. Может, он отступится, а может, доставит нам кучу неприятностей. Поживем – увидим. Похоже, у вас та же проблема.
– Не совсем. У меня с Эйшей нет официально подписанного договора. В делах о врачебной халатности, дорогой мой, никогда нельзя подписывать договор о представительстве, пока не изучишь медицинские документы. Добавьте это к списку того, чему вы так и не научились.
– Спасибо. А что вы ей скажете?
– Не знаю. Я еще об этом не думал. Она не самая уравновешенная персона в этом городе.
– Вы можете сказать ей правду и подать на меня в суд от ее имени, но что это даст? У меня ни цента, и я при любом приговоре банкрот. Честно признаться, вы даже не найдете меня в округе Колумбия, если захотите. Другие тоже ищут.
– Марк Апшо – ваше настоящее имя?
– Нет.
– А Паркер и Лейн?
– Тоже фиктивные.
– Неудивительно. Мы не смогли найти ваших следов в адвокатском справочнике округа Колумбия. Вы почти не оставляете следов.
– Вы звонили кому-нибудь в округе?
– Не думаю. Один из моих помощников немного копнул.
– Был бы вам очень признателен, если бы вы остановили раскопки. Я сказал вам правду.
– Итак, позвольте мне подвести итог. Вы бросили юридическую школу, взяли другую фамилию, практикуете без лицензии, что является преступлением, получаете гонорары наличными, не декларируя их, полагаю, что тоже является преступлением, а теперь загубили выигрышное дело о врачебной халатности, что будет стоить вашему клиенту и моей клиентке бо́льших денег, чем они когда-либо видели. Это не считая объявления себя неплатежеспособным по студенческой ссуде. Я ничего не упустил?
– Ну, может, несколько мелочей.
– Разумеется. И что я, с вашей точки зрения, должен делать?
– Ничего. Пусть все идет как идет. Просто забудьте обо мне. Какая вам выгода от того, что вы заявите обо мне в Ассоциацию адвокатов округа Колумбия?
– Ну, как минимум это будет шаг на пути к наведению порядка в нашей профессии. Вы не единственные аферисты, позорящие систему.
– На это я могу возразить, что мы оказываем значительные услуги своим клиентам.
– Например, Рамону Тейперу?
– Нет, ему – нет. Другим. Рамон был нашей первой вылазкой на минное поле законодательства о нанесении личного ущерба, и, признаться, больше мы таких вылазок предпринимать не будем. Продолжим заниматься делами о вождении в нетрезвом виде, а жертв автокатастроф оставим тем, кто красуется на рекламных щитах.
– Рад слышать.
– Я прошу вас о любезности, мистер Моссберг. Просто оставьте нас в покое. У нас и так положение тяжелое.
– Выметайтесь из моего офиса, – сказал Моссберг, вставая.
Марк вытаращил глаза, плечи его ссутулились, и он едва слышно пробормотал:
– Похоже, я уже слышал эти слова.
Моссберг подошел к двери и распахнул ее:
– Вон!
Марк вышел, стараясь не встречаться с Моссбергом взглядом, и начал спускаться по лестнице.
На обратном пути их рейс задержали в Атланте, и до своей квартиры Марк добрался только к полуночи. Задержка рейса, возможно, уберегла его от пули или чего-то в этом роде.
В тот вечер около девяти вечера Рамон отыскал бар «Забияка» и приземлился за длинной стойкой, где Тодд смешивал коктейли. Приток посетителей, традиционный после окончания рабочего дня, схлынул, лишь дюжина завсегдатаев смотрела по телевизору баскетбольный матч студенческих команд.
Рамон заказал водку с тоником, и Тодд поставил перед ним бокал и пиалочку с арахисом.
– Знаете этого типа? – Рамон протянул Тодду визитку Марка Апшо из фирмы «Апшо, Паркер и Лейн», на которой был указан адрес бара: 1504 Флорида-авеню.
Тодд взглянул на нее и покачал головой. Они договорились с другими барменами и с официантами, что те будут немы как рыбы, если кто-то станет расспрашивать о них, их фирме или местонахождении офиса. До сих пор конспирация соблюдалась.
– Этот тип – мой адвокат, – сказал Тодд. – На карточке написано, что его офис располагается прямо здесь, но здесь – бар, вы же видите. – От страха язык у него немного заплетался, некоторые слова звучали неотчетливо.
Однако посетитель не отпускал его, он хотел знать больше.
– Офис может находиться наверху, – продолжил Тодд. – Я не знаю, что там, но в любом случае вряд ли вы найдете адвоката, который работает по ночам.