– Они сидели на этом деле как наседки два года, Зола! – напомнил Марк, а Тодд добавил:
– Мы можем толочь эту воду в ступе до бесконечности, и это ни к чему не приведет. Нам нужно сосредоточиться на завтрашнем дне.
Последовала еще одна долгая пауза в разговоре. Потом Тодд сходил к стойке, взял две кружки пива, вернулся с ними за стол и сказал:
– Вот что я подумал. Когда Кромли подаст на нас в суд за некомпетентность, в деле будут фигурировать Марк Апшо, Тодд Лейн и Зола Паркер. Три несуществующих человека. Как он узнает наши настоящие имена?
– А мы не допускаем, что сообразительная маленькая Хэдли уже знает наши настоящие имена? – вставила Зола.
– Конечно, не знает, – заверил Марк.
– А Моссберг?
– Понятия не имеет.
– Значит, нам придется либо прятаться, либо бежать, – заключила Зола.
– Мы уже прячемся, – заметил Тодд. – Но нас найдут. Если Рамон сумел подобраться к нам так близко, то профессиональные сыщики уж точно нас выследят. Наш адрес значится на тысячах визиток, которыми мы разбрасывались направо и налево.
– Все это будет происходить не быстро, – возразил Марк. – С месяц уйдет у Кромли на то, чтобы возбудить дело. И мы узна́ем, когда он это сделает, потому что будем следить за списками дел, назначенных к слушанию. Потом он поймет, что судится с людьми, которых не существует, и это застопорит его на еще более длительный срок. А Ассоциация адвокатов будет гоняться за собственным хвостом, стараясь найти трех адвокатов-фантомов.
– Полагаю, нам теперь нужно держаться подальше от уголовных судов, – заметил Тодд.
– О да. Это время осталось позади. Больше никакой охоты на бедных и угнетенных.
– А как быть с текущими делами? Не можем же мы просто бросить этих людей? – сказала Зола.
– Именно так мы и поступим, – ответил Марк. – Мы не в состоянии завершить их дела, поскольку не можем больше появляться в суде. Повторяю, это все в прошлом. Начиная с этой минуты, не принимайте никаких телефонных звонков от клиентов и лучше вообще ни от кого. Будем пользоваться припасенными мобильниками для связи друг с другом и игнорировать все прочие звонки.
– Я уже и так ношу с собой два телефона. Теперь будет еще третий? – поинтересовалась Зола.
– Да, и мы должны отслеживать их все, чтобы знать, кто нас ищет, – ответил Марк.
– Моя деятельность в качестве больничной стервятницы тоже закончилась? – Зола сумела даже изобразить улыбку.
– Боюсь, что да.
– Тем более что она не была слишком успешной, – съязвил Тодд.
– Спасибо. Я ненавидела ее всей душой.
Подошел управляющий и сказал:
– Эй, Тодд, сегодня вечером – твоя смена. У нас не хватает людей. Ты нужен уже сейчас.
– Буду через секунду, – отозвался Тодд и жестом попросил оставить их. Когда управляющий ушел, он осведомился: – Ну, банда, что дальше?
– Мы будем судиться со Свифт-банком, – выпалил Марк.
– И еще глубже закапывать себя в землю, – подхватила Зола, и это не было вопросом.
Моргана Нэш из «НауЭссист» прислала Марку имейл следующего содержания:
Дорогой Марк, я только что получила уведомление от школы Фогги-Боттом о том, что Вас занесли в список подлежащих исключению. Я позвонила туда, и мне сообщили, что Вы ни разу в этом семестре не появлялись на занятиях. Это большая неприятность. Пожалуйста, свяжитесь со мной немедленно.
Ваше последнее поступление от 13 января, 2014 г. – $32 000, ваш общий долг с учетом процентов – $266 000.
Позднее тем же вечером, выпив еще несколько кружек пива, Марк ответил:
Дорогая миз Нэш, на прошлой неделе мой психотерапевт поместил меня в частную психиатрическую клинику в сельской местности Мэриленда. Тут не разрешают пользоваться Интернетом, однако здешние ребята следят за порядком не слишком строго. Пожалуйста, перестаньте преследовать меня. Если верить одному местному мозгоправу, я на грани самоубийства. Еще одно домогательство с Вашей стороны – и я могу перешагнуть грань. Прошу Вас, пожалуйста, оставьте меня в покое!!!
С любовью,
Тодд тоже получил имейл от Рекса Вагнера из «Партнерства поддержки стипендиатов»:
Дорогой мистер Лусеро, мне прислали сообщение из Вашей юридической школы, в котором говорится, что Вы отныне официально считаетесь отчисленным. Я позвонил в Школу, и мне сказали, что в этом, предвыпускном семестре Вы не посетили ни одного занятия. Какой студент в здравом уме бросает учебное заведение в последнем семестре?! Раз вы не ходите в Школу, я могу лишь предположить, что Вы где-то работаете, вероятно, в баре. Работа любого рода без ведома учебного заведения, не учтенная в плане выплаты студенческой ссуды или в отсутствие оного, является невыполнением обязательств. А невыполнение финансовых обязательств, как вы, конечно, знаете, влечет за собой судебное дело против Вас со стороны Министерства образования. Пожалуйста, немедленно свяжитесь со мной.