– Вы едете с нами.
Бо не понимал, что происходит, пока стоявший рядом полицейский не достал наручники и не взял его за запястье. Бо инстинктивно дернулся, и другой офицер схватил его за плечо.
– Что вы делаете? – грозно спросила Зола по-английски. Одновременно с нею Фанта запротестовала по-французски. Бо сделал глубокий вдох и обмяк, его руки уже были скованы наручниками за спиной.
– Все в порядке, не волнуйся, – сказал он Фанте.
– Что вы делаете?! – повторила Зола. Сержант отстегнул свою пару наручников и позвенел ими перед ее носом.
– Тихо! Хотите тоже?
– Вы не можете забрать его, – произнесла она.
– А ну, тихо! – рявкнул сержант. – А то и мать заберем.
– Не надо, Зола, – попросил Бо. – Все нормально. Я посмотрю, как там папа.
Двое полицейских потащили Бо к выходу, и все ушли – сержант с конвертом в руке. Зола и Фанта, не веря своим глазам, смотрели, как Бо запихнули в машину и бросили на заднее сиденье.
Как только они уехали, Зола позвонила Идине Санга.
Во вторник, в четыре часа, адвокаты Свифт-банка сделали заявление о предстоящей сделке по шести коллективным искам, разбросанным по стране. Учитывая слухи и предположения, циркулировавшие на протяжении последних трех месяцев, новость едва ли не разочаровала публику. Оптимистичное предсказание Свифта утратило силу.
По условиям соглашения, Свифт внесет в фонд сделки изначальную сумму четыре и две десятых миллиарда долларов на покрытие претензий предполагаемых миллиона ста тысяч клиентов. На каждый из шести коллективных исков должно было прийтись по восемьсот миллионов долларов плюс триста миллионов, являющихся законной добычей адвокатуры, занимавшейся коллективными исками. Со своими двумястами двадцатью тысячами истцов «Коэн-Катлер» являлся крупнейшим получателем, первым предъявившим свой коллективный иск и лучше остальных организованным, так что он стоял первым в очереди на получение денег.
Сделка покрывала три категории истцов. Первая – самая пострадавшая: владельцы домов, насильно лишенные права выкупа в результате неправомочных действий Свифт-банка. Это была самая маленькая группа предполагаемой численностью около пяти тысяч человек. Вторая категория состояла приблизительно из восьмидесяти тысяч клиентов Свифта – это держатели кредитов, которые обанкротились или серьезно пострадали от действий банка. Третья категория – все остальные, то есть клиенты Свифта, которых обманули при помощи скрытых платежей и снижения ставки процента. Каждый из них должен был получить по три тысячи восемьсот долларов за нанесенный ущерб.
Гонорары адвокатов обсуждались отдельно и выплачивались из другого фонда. За каждое индивидуальное дело полагался гонорар в размере восьмисот долларов, независимо от величины реального ущерба. А кроме того, «Коэн-Катлер», как и другие фирмы, ведущие коллективные иски, должен был получить восемь процентов от общей суммы сделки.
Бизнес-комментаторы немедленно пустились в обсуждение новости, и общее мнение сводилось к тому, что Свифт делает именно то, чего от него ожидали: швыряет кучу денег, чтобы замять свои проблемы, выкрутиться и идти дальше. Ожидалось, что сделка будет утверждена судом в течение нескольких дней.
К пяти часам дня не было зарегистрировано ни одного возражения против условий сделки со стороны адвокатских фирм, сопровождающих коллективные иски. Они были слишком заняты тем, что поспешно добирали истцов, еще не присоединившихся к ним.
Ближе к вечеру во вторник Хэдли позвонила Тодду с ужасной новостью: ей не удалось совершить чудо и отложить рассмотрение их дел на одну-две недели. Напротив, прокурор, занимающийся их делами, жаждет видеть их в суде в пятницу на первоначальной явке. Хэдли сказала, что их дело начинает привлекать внимание. Все судейские так устали от наркоманов и пьяных водителей, что надеются на свежую струю, которую внесет в слушания столь необычное дело. «Мне очень жаль, ребята».
– Нам нужно нанять адвоката, – сказал Тодд. Они сидели на скамейке в Кони-Айленде, куря длинные черные сигары и попивая воду из бутылок.
– Давай порассуждаем, – предложил Марк. – Допустим, мы не будем нанимать адвоката.
– Хорошо. И мы не появимся в пятницу в суде. Что будет дальше? Вероятно, судья выдаст судебный приказ и нами займется система.
– И что? Подумаешь! Мы же не наркоторговцы и не Аль-Каида. Мы не толкаем наркотики и не замышляем теракты. Неужели ты веришь, что кто-то всерьез станет нас разыскивать?
– Нет, но нас объявят в розыск, живых или мертвых.