«Метс» выиграли первые две игры на стадионе «Янки». Следующие две проходили на «Сити-филд». Марк с Тоддом снова купили самые дешевые билеты и заняли места в верхнем ряду левой трибуны, высоко над полем. Как бы ни заманивали зрителей на эту игру рекламой, народу на стадионе было мало.
Они пили пиво, наблюдали за игрой, но не болели ни за одну команду – потому что Тодд был фанатом «Ориолз», а Марк – «Филлиз» – и тихонько планировали свои действия на предстоявшие несколько дней. Утром они выедут на поезде в Ди-Си, встретятся с Филом Саррано, который к тому времени побеседует с прокурором и выяснит его настрой.
Тодд как раз покупал пакетик арахиса, когда у Марка зажужжал телефон. Это была Зола, по-прежнему запертая в захудалой гостинице без сколько-нибудь определенных перспектив. Либо Марк, либо Тодд разговаривали с ней каждый день, хотя разговоры были короткими. Чтобы сообщать новости, они пользовались электронной почтой, но писали очень осторожно и иносказательно. По вопросу о взятках лучше было говорить по телефону.
– Серьезная передряга, – заключил Марк, отключая мобильник. Он коротко изложил Тодду то, что поведала Зола, закончив словами: – Ей нужно двадцать шесть тысяч. Шесть лежат у нее в вашингтонском банке. Значит, со счета фирмы придется снять двадцать.
Подумав с минуту, Тодд сказал:
– Счет старой фирмы сильно оскудел в последнее время: много расходов и никаких поступлений.
– На нем тридцать одна тысяча, так?
– Чуть-чуть больше. И как тебе перспектива перевести двадцать из них неизвестно кому в Сенегал?
– Она хочет, чтобы мы переслали их на доверительный счет ее адвокатши. Не знаю, но, видимо, Зола все просчитала.
– А если ее арестуют за дачу взятки?
– Не думаю, что там принято арестовывать взяткодателей. В любом случае это шанс, который мы не можем упустить.
– Значит, мы это сделаем? Вот просто так? Скажем прости-прощай двадцати тысячам долларов, заработанным тяжким трудом на пьяных водителях?
– Ну, бо́льшая их часть – деньги налогоплательщиков, если помнишь. Мы ведь объединили наши последние ссуды, чтобы иметь общий фонд расходов на жизнь. Мы – вместе, Тодд, ничего не изменилось. Золе эти деньги нужны. Они у нас есть. Вот и весь разговор.
Тодд раздавил скорлупки и закинул в рот несколько орешков.
– Ладно. Но ее не арестуют, это точно? Она ведь отметилась в нашем посольстве.
– Ты меня спрашиваешь, что может, а чего не может сделать полиция в Дакаре?
– Нет, конечно, я не жду от тебя ответа.
– Ну и хорошо. Зола американка, Тодд, такая же, как мы с тобой, но мы здесь развлекаемся, наблюдая бейсбольный матч, а она подвергается опасности там, в Африке, где никогда прежде не бывала. Мы беспокоимся, потому что в пятницу нам нужно будет предстать перед недружественным судьей, а ей там грозит тюрьма, где случиться может все что угодно. Представь, что будет, когда ее увидят тюремные охранники.
– Ты мне опять читаешь лекцию?
– Вообще-то я сам не знаю, что делаю, – разве что вот пью пиво. Мы перед ней в большом долгу, Тодд. Еще пять месяцев назад у нее в жизни все было в порядке. Они с Горди жили не тужили. Зола должна была вот-вот закончить юридическую школу и заняться тем, чем она там, черт возьми, собиралась заниматься. Потом явились мы. И теперь она в Сенегале, до смерти напуганная, сломленная, безработная, под угрозой ареста и прочая, прочая. Бедная девочка. Наверное, она проклинает тот день, когда связалась с нами.
– Нет, она нас любит.
– Она полюбит нас еще больше, когда мы переведем ей двадцать кусков.
– Вероятно, Зола оказалась более хрупкой, чем мы себе представляли.
– Думаю, ты прав. Слава богу, что мы с тобой не хрупкие. Сумасшедшие – не исключено, но не хрупкие.
– Точно, сумасшедшие. Пара чокнутых.
– Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему мы это сделали?
– Нет. Ты, Марк, слишком много времени уделяешь размышлениям о прошлом, а я, вероятно, недостаточно. Но что сделано, то сделано. Мы не можем повернуть время вспять и все изменить, не можем перестать думать об этом и пытаться найти во всем этом здравый смысл. Это случилось. Мы сами это сделали. И ничего исправить уже не можем. Черт, хватит с нас того, что нужно думать о ближайшем будущем.