В субботу около полудня, когда солнце раскалило замощенные керамической плиткой дорожки вокруг бассейна и на террасах, Марк, пошатываясь, вышел из номера, сощурился от слепящего света, потер глаза, подошел к краю бассейна и упал в воду. В соленую воду, теплую и приятную. Он по-собачьи проплыл немного туда-сюда и сдался. Сел на мелком конце бассейна, погрузившись в воду до подбородка, и попытался вспомнить, где был неделю назад. Вашингтон. Утро после попойки с однокашниками. Следующий день после их явки в суд в сопровождении Фила Саррано. Все эти сердитые люди, желавшие прижать их с Тоддом. День, когда он, как предполагалось, должен был окончить Фогги-Боттом и отправиться завоевывать мир.
Не то чтобы Марк потерпел поражение, но это было все же нечто совсем другое. Вскоре появился Тодд и привлек к себе внимание. Он и не думал плавать, вместо этого помахал пляжному мальчику и заказал напитки. Выпив по два коктейля, они приняли душ и оделись. Одежда у них была старая, и покупка новой являлась приоритетом в списке дел.
А вот на их партнерше было нечто, чего они никогда прежде не видели. Зола прибыла в ресторан отеля в красно-желтом платье, ниспадавшем до пола. С ожерельем из крупных цветных бусин и цветком в волосах, она выглядела очень по-африкански. Они радостно обнялись, стараясь, впрочем, не привлекать к себе особого внимания. Ресторан был наполовину заполнен гостями – почти сплошь европейцами.
Когда они сели за стол, Тодд сказал:
– Ты выглядишь сногсшибательно.
– Зола, давай поженимся, – подыграл ему Марк.
– Эй, это я собирался сделать ей предложение! – подхватил Тодд.
– Прошу прощения, – ответила Зола, – но больше никаких белых парней. Я собираюсь найти себе какого-нибудь чувака-африканца, которым буду вертеть как захочу.
– Ты целых три года вертела нами как хотела, – заметил Марк.
– Да, но вы огрызались и много врали. А я хочу такого парня, который будет только отвечать, если его спросят, и всегда говорить правду.
– Ну, удачи тебе, – пожелал Тодд.
Подошла официантка, и они заказали напитки: ребятам – пиво, Золе – чай. Марк и Тодд принялись расспрашивать Золу о семье. Все члены ее семьи чувствовали себя теперь в безопасности и были счастливы. После страхов, которых они натерпелись в тюрьме, все уладилось. Полицейских с тех пор не было видно, и другие власти их тоже не беспокоили. Зола и Бо подумывали о том, чтобы снять небольшую квартиру поблизости от родителей; им требовалось свое пространство. Абду чувствовал себя в Сенегале вернувшимся домой, в мусульманское окружение, и постепенно восстанавливал свое доминирующее положение. Однако они с Фантой уже начинали томиться такой жизнью, поскольку не имели работы. После четырех месяцев, проведенных в тюремной праздности, они нуждались в каком-нибудь деле. В целом жизнь у них была хорошей, только немного неустроенной. Их адвокат работала над возвращением им гражданства и получением надежных документов.
Зола хотела знать все подробности о событиях двух последних недель, начиная с их ареста, побега в Бруклин, а потом – на Барбадос. Марк с Тоддом наперебой рассказывали ей разные эпизоды своей эпопеи, и всем было весело. Официантка принесла напитки, и Зола настояла, чтобы они заказали цыпленка-ясса – традиционное сенегальское блюдо: маринованную курицу в луковом соусе. Когда официантка ушла, Марк и Тодд продолжили свой рассказ. Сцена в зале суда под председательством судьи Эбботта – когда казалось, что половина аудитории готова перескочить через барьер и тут же схватить их, – потребовала совместных усилий, поскольку все трое хохотали до упаду.
На них начали поглядывать от других столов, и друзья постарались вести себя сдержанней. Цыпленок-ясса ребятам очень понравился, а затем все перешли к десерту. За крепким кофе они приглушили голоса, разговор стал серьезным.
– Наша проблема очевидна, – сказал Марк. – Мы приехали сюда на отдых на несколько дней, и мы путешествуем с фальшивыми паспортами. Если нас арестуют, то бросят в ту же тюрьму, где держали твоего отца и Бо. Представь себе: два белых мальчика в по-настоящему суровой тюрьме.
Зола тряхнула головой.
– Нет, вы здесь в безопасности и можете оставаться сколько хотите, никто и слова не скажет. Просто держитесь среди белых, не отходите далеко от побережья и не делайте ничего такого, что привлекло бы к вам внимание.