Мне бросилось в глаза нечто неожиданное. Среди бездомных существовала иерархия, объединенные общей бедой люди стояли на разных ступенях социально-экономической лестницы. Вот компания — человек шесть — оживленно делится впечатлениями о последнем баскетбольном матче, который транслировало вчера телевидение. Мужчины довольно прилично одеты, и если бы один не орудовал ножом и вилкой в перчатках, группа легко могла сойти за обычных посетителей бара в рабочем районе, никто не догадался бы, что у болельщиков нет жилья. Через столик от компании мрачный тип в темных очках, грязном поношенном пальто и резиновых сапогах, точь-в-точь Мистер в день смерти, руками рвет на части цыпленка.
Совершенно ясно, что образ жизни его и болельщиков разный. Соседи по сравнению с ним кажутся беззаботными пташками. Они пользуются горячей водой и мылом, а типу на подобные мелочи плевать. Компания наверняка ночует в приюте, он же привык спать в парке, подле голубей.
Тем не менее все они бездомные.
О Келвине Леме Лиза не слышала. Пообещав навести справки, она двинулась между столиками, периодически наклоняясь к едокам.
Мордехай представил меня молодому человеку, он оказался, к моему удивлению, коллегой: работал в крупной юридической фирме и на благотворительных началах сотрудничал с городской адвокатской конторой для бездомных. Познакомились они с Мордехаем год назад, во время кампании по сбору средств для неимущих. Минут пять мы побеседовали на чисто профессиональные темы, потом парень скрылся в небольшой комнате по соседству с залом; там в течение трех часов ему предстояло вести прием.
— В вашингтонской конторе с нами поддерживают регулярные отношения сто пятьдесят добровольцев, — сообщил Мордехай.
— Этого достаточно?
— Достаточно не бывает никогда. По-моему, пора поразмыслить о привлечении новых помощников. При желании можешь возглавить это дело. Абрахам будет в восторге.
Оказывается, с удовлетворением подумал я, Мордехай, Эб и, конечно, София уже подыскали мне занятие.
— Набор помощников позволит нам расширить базу, — продолжал Мордехай, — заявить о себе более громко и, как следствие, облегчит сбор средств.
— Естественно, — без особой уверенности согласился я.
— Проблема денег меня пугает. Фонд Коэна в плачевном состоянии, неизвестно, сколько мы протянем. Боюсь, придется просить подаяние, чем занимаются, собственно говоря, все благотворительные организации города.
— То есть организованно собирать средства вы никогда не пробовали?
— Очень редко. Работа тяжелая и трудоемкая.
Подошла Лиза:
— Келвин Лем сидит вон там, в конце зала. На нем бейсбольная шапочка.
— Ты говорила с ним?
— Да. Он не пьян, на вопросы отвечает нормально. Живет пока в БАСН, временно работает водителем мусороуборочной машины.
— Здесь нет комнатки, где можно уединиться?
— Найдем.
— Скажи Лему, что с ним хотят поговорить его адвокаты.
Келвин Лем выглядел как завсегдатай приюта: бейсбольная куртка, джинсы, свитер, кроссовки — ничего общего с тряпьем, в которое кутаются бродяги, ночующие под мостами. Войдя, он не произнес ни слова приветствия, даже руки не подал. Мордехай сидел на краешке стола, я стоял у стены. Лем занял единственный стул; от взгляда, брошенного вскользь, мне захотелось спрятаться.
Похоже, у него были дурные предчувствия.
— Все в полном порядке, — поспешил успокоить его Мордехай. — Мы всего лишь хотим задать вам несколько вопросов.
Келвин безмолвствовал.
— Вы были знакомы с женщиной по имени Лонти Бертон? — спросил Мордехай.
Лем отрицательно качнул головой.
— А с Девоном Харди?
Тоже нет.
— Месяц назад вы жили на заброшенном складе, не так ли?
— Да.
— На перекрестке Нью-Йорк- и Флорида-авеню?
— Ага.
— И вносили за проживание плату?
— Да.
— Сто долларов в месяц?
— Да.
— Деньги отдавали Тилману Гэнтри?
Лем напрягся и прикрыл глаза, соображая:
— Кто такой?
— Владелец склада.
— Я платил парню, которого звали Джонни.
— На кого Джонни работал?
— Я его не спрашивал.
— Сколько вы прожили на складе?
— Около четырех месяцев.
— Почему ушли оттуда?
— Выселили.
— Кто выселил?
— Не знаю. Явились копы, с ними какие-то люди. Нас вместе с вещами вышвырнули на улицу, двери опечатали, а через пару дней пригнали бульдозеры и снесли склад.
— Вы пытались объяснить полиции, что платите за жилье?
— А толку? Какая-то женщина, у нее еще маленькие дети были, полезла в драку. Так ее избили. Я с копами не связываюсь. Век бы их не видать.