— Перед выселением вам показывали какие-нибудь бумаги?
— Нет.
— Предупреждение о выселении вы получили?
— Нет. Просто явились копы, и все.
— Без документов?
— Говорю, никаких бумаг. Они заявили, что мы захватчики и должны очистить помещение.
— Въехали вы на склад в октябре прошлого года?
— Около этого.
— А как вы нашли склад?
— Услышал от кого-то, что сдаются маленькие квартирки по дешевке. Ну и пошел. Действительно, понаделали перегородок, устроили сортир. Есть вода, крыша, чего еще?
— И вы въехали?
— Ну да.
— А договор о найме вы подписали?
— Парень сказал, что жилье незаконное, поэтому никакой писанины. Еще сказал, в случае чего заявит, будто мы вселились без спросу.
— Плату он брал наличными?
— Только.
— Вы вносили плату ежемесячно?
— Старался. Он приходил за деньгами пятнадцатого числа.
— На день выселения за вами не числилось долга?
— Самую малость.
— Сколько?
— По-моему, за месяц.
— Поэтому вас и выселили?
— Не знаю. Они ничего не объясняли. Просто выбросили на улицу всех до одного, и точка.
— Кого-нибудь из бывших жильцов вы знали?
— Разве что парочку. Там каждый жил сам по себе. Двери были хорошие, запирались.
— Вы упомянули о матери с маленькими детьми, той, что вступила в драку с полицией. С ней вы не были знакомы?
— Нет. Видел иногда. Она жила на другом конце.
— На другом?
— Ну да. В центре склада не было ни воды, ни канализации, поэтому квартирки устроили по бокам.
— От своей двери вы видели ее жилье?
— Нет. Склад большой.
— Как велика была ваша квартира?
— Две комнаты. Уж не знаю, много это, по-вашему, или нет.
— А электричество?
— Торчали какие-то проводки. Можно было подключить чайник или телевизор. Был свет и водопровод, а сортир — общий.
— Отопление?
— Не ахти. Холодно, конечно, но все не так, как на улице.
— Значит, условия проживания вас устраивали?
— Ну да. Для сотни в месяц вполне терпимо.
— Вы упомянули о парочке знакомых — имен не припомните?
— Герман Гаррис и какой-то Шайн.
— Где они сейчас?
— Откуда я знаю!
— А вы где живете?
— В БАСН.
— Долго рассчитываете пробыть там? — Мордехай протянул Лему визитку.
— Не знаю.
— Можете время от времени позванивать мне?
— Зачем это?
— Вдруг вам понадобится адвокат? Дайте мне знать, если переберетесь в другое место.
Лем молча положил визитку в карман.
Поблагодарив Лизу, мы вернулись в контору.
Существует несколько способов предъявить ответчику судебный иск. Первый — прыжок из засады, второй — объявление войны и залповый огонь по позициям противника.
Согласно первому варианту, следует подготовить общее обоснование обвинений, официально оформить его в суде и организовать утечку информации в прессу, надеясь, что в ходе процесса удастся доказать справедливость иска. Преимущества засады заключаются во внезапности атаки, растерянности ответчика и подготовленном соответствующим образом общественном мнении. Однако ее юридические последствия равны падению с истовой верой в постеленную где-то соломку.
Второй вариант предполагает письмо ответчику с перечислением обвинений и предложением не доводить дело до суда, а вступить в переговоры и мирно разрешить конфликт.
Муторный обмен посланиями и действия враждующих сторон достаточно предсказуемы.
В нашем случае ответчиками были «Ривер оукс», «Дрейк энд Суини» и ТАГ.
Засада представлялась нам тактически более грамотной.
«Дрейк энд Суини» не выказывала ни малейшего намерения оставить меня в покое, напротив, повторный обыск свидетельствовал о том, что Артур с Рафтером по-прежнему стремятся загнать меня в тупик. По их мнению, мой арест развлечет газетчиков, и фирма не только унизит и запугает меня, но и получит бесплатную рекламу.
Кроме того, заставить человека дать показания мы могли лишь обратившись с официальным иском в суд. В ходе первичных слушаний ответчику задаются любые мыслимые вопросы, и он обязан отвечать под присягой. Мы имеем право вызвать в суд каждого, чьи показания, на наш взгляд, способствуют установлению истины. Если я разыщу Гектора, то, приняв присягу, он уже не отвертится от наших вопросов, какими бы щекотливыми они ему ни казались. То же будет и с другими вероятными свидетелями.