Окна в кладовке отсутствовали, из кухни она была не видна.
На обратном пути Рэй забежал в прихожую, приоткрыл входную дверь и убедился, что на дороге пока еще никого нет. В кабинете он взгромоздил одну на другую уже семь коробок, перетащил их в кладовку. Рывок к окну в столовой, взгляд во двор – и назад, в кабинет, к остывающему телу судьи. Еще две ходки, и работа завершена. В общей сложности ящиков оказалось двадцать семь. Там, где они находятся сейчас, их никому не найти, с облегчением подумал Рэй.
Стрелки часов показывали почти шесть вечера, когда он направился к машине, чтобы забрать из багажника дорожную сумку. Хотелось переодеться, В доме все было покрыто пылью, руки стали грязными, рубашка пропиталась потом. В ванной комнате на первом этаже – единственной в доме – Рэй принял душ, вытерся стареньким полотенцем и решил пройтись по особняку: не обнаружатся ли темно-зеленые коробки еще где-нибудь?
Осматривая расположенную на втором этаже спальню судьи, он услышал, как возле дома притормозила машина. Рэй кубарем скатился по лестнице и успел оказаться на крыльце до того, как Форрест выбрался из припаркованного позади «ауди» джипа. При виде брата Рэй сделал глубокий вдох и приказал себе успокоиться.
Сделать это оказалось непросто: к шоку, вызванному внезапной смертью отца, прибавилось потрясение от необъяснимой находки.
Не вынимая рук из карманов мятых белых брюк, Форрест нарочито медленно поднялся по ступеням. Бросались в глаза зеленые шнурки его тяжелых черных ботинок армейского образца. Брат вообще любил абсурдные цветовые сочетания.
– Привет, Форрест,– негромко сказал Рэй, чуть приподнимая голову.
– Привет, братец.
– Он мертв.
Поставив ногу на верхнюю ступеньку, Форрест секунду-другую оставался неподвижен, а затем устремил взгляд на дорогу. Одет он был в красную футболку, поверх которой набросил поношенный коричневый блейзер. Никто другой появиться в таком костюме на людях не рискнул бы, но Форрест, провозгласивший себя в Клэнтоне первым абсолютно свободным от каких бы то ни было условностей человеком, давно привык в любой ситуации сохранять хладнокровие.
С момента их последней встречи брат немного прибавил в весе, его округлившаяся фигура излучала спокойное достоинство. В довольно длинных, видневшихся из-под засаленной бейсбольной шапочки песочного цвета волосах светились седые пряди.
– Где он?
– Там, в доме.
Форрест шагнул к двери, и Рэй последовал за ним. На пороге кабинета старший в неуверенности остановился, скосил взгляд в сторону брата. Форрест неотрывно смотрел на отца, и голова его чуть заметно дергалась. На мгновение Рэю показалось, что брат готов рухнуть без сознания. Однако тот овладел собой. Едва слышно пробормотав: «Господи!», Форрест опустился в кресло-качалку, с недоверием глядя на неподвижное тело судьи.
– Он и в самом деле мертв?– тихо спросил брат.
– Да, Форрест.
Младший судорожно сглотнул и надтреснутым голосом произнес:
– Когда ты приехал?
Рэй сел на скрипнувший под ним стул.
– Около пяти. Вошел, увидел отца лежащим, подумал, он спит, и только позже осознал, что это уже не сон.
– Нелегко тебе пришлось,– со вздохом сказал Форрест, вытирая уголки глаз.
– Кто-то из нас должен был его обнаружить.
– Что будем делать?
– Звонить в похоронную контору.
Форрест согласно кивнул, поднялся, с опаской подошел к кушетке и коснулся руки отца.
– Когда наступила смерть?– Голос его звучал через силу.
– Не знаю. Часа два – два с половиной назад.
– А это что такое?
– Морфий.
– Думаешь, старик превысил дозу?
– Надеюсь на это.
– Мы должны были приехать раньше.
– Этой темы лучше не касаться.
Форрест обвел взглядом кабинет так, будто оказался в нем впервые. Шагнул к бюро, принялся разглядывать пишущую машинку.
– Значит, новая лента уже не понадобится,– сказал он.
– По-видимому, нет.– Рэй не сводил глаз с массивного основания стеллажа.– Рядом с «Ундервудом» лежит завещание, если оно тебя интересует. Датировано вчерашним днем.