– Ради всего святого – нет.
– Внутри каждой почки находится примерно миллион крошечных фильтров, медики называют их нефронами. Так вот, синтетический компонент «Райекса» медленно растворял стенки фильтров. Умирают от этого далеко не все – Гибсону просто не повезло,– но последствия для организма необратимы. Почка – настоящее чудо природы, во многих случаях она способна сама себя восстанавливать – только не после пяти лет употребления «Райекса».
– Когда «Майер – Брэк» поняла, что возникли серьезные проблемы?
– Трудно сказать. Мы предъявили судье Этли некоторые из внутренних документов компании, где аналитики призывали к осторожности и требовали от руководства продолжения исследований. Результаты тестов, проведенных через четыре года с момента выпуска препарата, свидетельствовали о том, что состояние здоровья многих потребителей значительно ухудшилось. Я считал необходимым найти идеального клиента – это удалось, собрать доказательную базу – это тоже закончилось успехом – и передать дело в суд, обогнав конкурентов. Тут-то и вступил ваш отец.
Тенью возникший за их спинами стюард убрал блюда с пустыми раковинами и поставил на стол салат из крабов. Вторую бутылку бургундского мистер Френч выбрал лично.
– Что происходило после процесса Гибсона?– спросил Рэй.
– «Майер – Брэк» умылась слезами. Эти высоколобых зазнайки готовы были на коленях ползать. Перед началом суда у меня на руках имелось четыре сотни исков – и никакого прикрытия. По его окончании количество исков выросло до пяти тысяч, а вердикт принес победившей стороне одиннадцать миллионов долларов. Я устал отвечать на телефонные звонки измученных завистью коллег, в течение трех недель облетел полстраны, подписывая контракты о совместной работе. Позже, месяца через четыре, истцы и представители ответчика собрались в Нью-Йорке на конференцию по взаимному примирению. За пару часов мы уладили шесть тысяч дел, отсудив у компании семьсот миллионов долларов. Еще месяц спустя тысячу двести исков «Майер – Брэк» удовлетворила двумястами миллионами.
– Сколько же составила ваша доля?– Любой другой собеседник наверняка счел бы подобный вопрос по меньшей мере неделикатным, но Паттон Френч явно сгорал от желания похвастаться своими гонорарами.
– Обычные для защитника пятьдесят процентов плюс накладные расходы, остальное получали клиенты. Вот в чем недостаток наших контрактов: половину суммы они отдают клиенту. Со мной работали несколько коллег, и после справедливой дележки мне досталось триста миллионов, с какой-то мелочью. Вот в чем преимущество массированной атаки: чем больше участников, тем выше ставки, тем весомее твоя доля.
Ни хозяин, ни гость не прикасались к салату: ноздри обоих щекотал запах денег.
– Триста миллионов?– недоверчиво переспросил Рэй.
Френч отпил вина, почмокал.
– Галлам явно известен какой-то секрет. И почему оно так быстро кончается?
– По-моему, это закономерно,– взглянув на пустой бокал хозяина, заметил Рэй.
– Триста миллионов – всего лишь верхушка айсберга. Слышали о «Минитрине»?
– Читал на вашем сайте в Интернете.
– Правда? Что скажете?
– Две тысячи исков впечатляют.
– На сегодняшний день их уже три. Выпускает его «Шайн медикэл». Они предложили мне по пятьдесят тысяч долларов за иск, но я отказался. Полторы тысячи исков к антидепрессанту «Кабрилу», который вызывает потерю слуха. Название «Тощий Бен» вам о чем-нибудь говорит?
– Да.
– Три тысячи исков. Плюс…
– Я видел весь список. Сайт, похоже, регулярно обновляется?
– Конечно. Моя «Фемида» несет гражданам страны высшую справедливость. В фирме сейчас работают тринадцать юристов, а нужно бы сорок.
Стюард принес горячее – обещанную рыбу-меч, поставил на стол очередную бутылку, хотя вторая была опустошена лишь наполовину. После обстоятельного ритуала снятия пробы хозяин кивнул. Рэй новую марку вина не отличил от первых двух.
– И всем этим я обязан судье Этли,– сказал Френч.
– Каким образом?
– Вашему отцу хватило мужества принять дело под свою юрисдикцию, не отпустить «Майер – Брэк» к либералам из федерального суда. Он тонко уловил суть вопроса и не испугался ответственности. Успех в моем случае определялся жесткими рамками времени. Менее чем через полгода после вынесения вердикта я стал обладателем трехсот миллионов.
– У вас до сих пор на руках вся сумма?
Поколебавшись, Френч положил в рот кусочек рыбы, прожевал.
– Не понимаю.