– Bay, так недолго и проиграть, Самсон! - сказала в микрофон Далила.
Фарли явно пребывал в полном ошеломлении, однако он остался цел и, кажется, даже гордился собой: доказал свое мужество, не выказал страха и почти выиграл двадцать долларов - всего двух секунд не хватило. Следующий доброволец был тоже какой-то чужак - здоровенный малый по имени Клод, который заплатил три доллара, чтобы иметь шанс выиграть тридцать. Весил он раза в два больше Фарли, но двигался гораздо медленнее, и Самсон уложил его на лопатки за десять секунд, дав ему подсечку и затем завернув его в «салазки». За десять секунд до истечения контрольного времени он поднял Клода над головой и, демонстрируя свою огромную силу, подошел к краю ринга и швырнул его прочь.
Клод тоже уходил гордый и довольный. Всем уже было понятно, что Самсон, несмотря на всю театральность своего поведения и угрожающие ужимки, был настоящим спортсменом и никому не нанесет никаких увечий. А поскольку большинство молодых парней желали хоть как-то пообщаться с Далилой поближе, к ней скоро выстроилась очередь.
Это был настоящий спектакль, и мы с Деуэйном долго там просидели, наблюдая за тем, как Самсон разделывается с очередной жертвой, применяя все приемы из своего репертуара. Он их брал и на прямой захват, и на боковой, на захват ногами, укладывал их двойным нельсоном или броском на мат или через колено. Далиле оставалось только называть в микрофон приемы, которыми он пользовался, и Самсон тут же их демонстрировал.
Через час Самсон был весь мокрый от пота и ему был нужен перерыв, так что мы с Деуэйном смылись оттуда, чтобы два раза прокатиться на колесе обозрения. И обсудить вопрос, не купить ли еще по порции сахарной ваты, но тут услышали, как какие-то ребята обсуждают женское шоу.
– Она все с себя сняла! - говорил один из них, проходя мимо нас, и мы тут же забыли про сахарную вату. И пошли за ними в самый конец дорожки, разделявшей аттракционы, туда, где стояли фургоны цыган. За фургонами был установлен небольшой шатер, явно поставленный так, чтобы никто его заметил. Около него стояли и курили несколько мужчин, и у них был какой-то виноватый вид. Из шатра доносилась музыка.
Некоторые бродячие парки привозили к нам разные женские представления и шоу. Ничего удивительного, что Рики однажды застукали на выходе с одного такого шоу, после чего у нас дома был жуткий скандал. Его бы ни за что не поймали, если бы вместе с ним не застукали мистера Росса Ли Харта. Мистер Харт, казначей методистской церкви, фермер, владевший собственной землей, примерный прихожанин, был женат на женщине с базарными замашками. Однажды вечером в субботу, когда в город как раз приехала очередная компания аттракционов, она долго его разыскивала и случайно заметила, как он выходит из такого запретного шатра. И разоралась на всю округу, увидев своего заблудшего супруга; а тот нырнул за фургоны и скрылся. Она бросилась в погоню, вопя и причитая, и город Блэк-Оук получил новую тему для сплетен.
По неведомой причине миссис Харт рассказала о проделке своего супруга всем, кому только можно, и бедняга на много месяцев стал отверженным. А она также раззвонила, что вслед за мистером Хартом из этого шатра вышел Рики Чандлер. Мы страдали молча. Неписаным правилом для всех было: никогда не ходи на такие шоу в своем родном городе. Езжай в Монетт, или в Лейк-Сити, или в Карауэй, но только не в Блэк-Оук.
Ни Деуэйн, ни я не знали никого из мужчин, стоявших возле шатра. Мы обошли вокруг фургонов и подкрались поближе с противоположной стороны, но там была здоровенная собака на цепи, охранявшая шатер от любителей подглядывать вроде нас. Мы отступили и решили дождаться темноты.
Когда время подошло к четырем, перед нами встал очень трудный выбор: то ли пойти в кино, то ли обратно на аттракционы. Мы уже склонялись к тому, чтобы идти в кино, когда возле борцовского ринга снова появилась Далила. Она сменила свое одеяние - теперь на ней был красный костюм, жакет и юбка, которые открывали еще больше. Толпа бросилась к ней, и немного времени спустя Самсон снова крутил, вертел и бросал на мат деревенских парней и мужиков с гор и даже случайно забредших туда мексиканцев.
Единственный достойный его противник появился только после наступления темноты. Это был глухонемой сын мистера Уокера по кличке Слепень, а весил он триста фунтов. Мы все звали его Хрюк - не из неуважения и не из жестокости, просто его все так звали. Слепень поставил пять долларов, и Хрюк медленно влез на ринг.
– Очень мощный у тебя будет противник, Самсон, - промурлыкала в микрофон Далила.