– А как он выглядел? - спросил кто-то.
– Черный, как уголь, - сказал мистер Ред. - И грохот от него - как от грузового состава.
Это было гораздо более интересно, потому что от нас смерчи выглядели светло-серыми, почти белыми. А у него смерч был черный. По всей вероятности, на наши края обрушились несколько разных торнадо.
Тут рядом появилась и миссис Флетчер. Рука ее была вся замотала бинтами и висела на перевязи, так что все сразу уставились на нее. Она выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание, прямо тут, на тротуаре. Она продемонстрировала всем свою перевязанную руку и переключила всеобщее внимание на себя, но тут мистер Ред сообразил, что потерял аудиторию, и снова стал рассказывать. Он сообщил, что торнадо потом поднялся над землей и начал приплясывать в воздухе. А сам он запрыгнул в свой грузовик и попытался ехать следом. Он довольно долго преследовал смерч, пробиваясь сквозь ветер и град, и почти догнал его, когда тот стал заворачивать.
Грузовик мистера Реда был постарше, чем пикап Паппи. И некоторые в толпе стали оглядываться по сторонам с явным недоверием. А мне хотелось, чтобы кто-нибудь из взрослых спросил: «А что бы ты стал делать, Ред, если б догнал его?» Но Ред уже сказал, что бросил погоню и вернулся домой, чтобы позаботиться о миссис Флетчер. И когда он в последний раз видел торнадо, тот направлялся прямо к городу.
Паппи потом сказал мне, что мистер Ред Флетчер всегда врет, даже если правда выглядит лучше.
В тот день в Блэк-Оуке можно было услышать много вранья. Или, скажем так, преувеличений. Рассказы о смерче повторялись и передавались с одного конца Мэйн-стрит на другой. У кооператива Паппи рассказывал, что видели мы, и по большей части придерживался фактов. Его история о двух смерчах захватила всех и привлекла всеобщее внимание, но тут вперед вышел мистер Лэм по кличке Голландец, который заявил, что видел три! Его жена подтвердила его слова, и Паппи пошел к своему грузовичку.
К тому времени, когда мы выехали из города, всем уже казалось чудом, что при таком ужасном светопреставлении не погибли сотни людей.
Последние облака рассеялись к наступлению сумерек, но жара больше не вернулась. После ужина мы уселись на веранде и стали ждать передачу про «Кардиналз». Воздух был чистый и свежий - первый признак осени.
У «Кардиналз» было впереди еще шесть матчей - три против «Редз» и три против «Кабз». И все они должны были играться дома, на стадионе «Спортсменз-парк». Но поскольку «Доджерс» были на семь игр впереди и занимали первое место в таблице, сезон для нас был уже окончен. Стэн Мьюзиэл, Настоящий Мужчина, лидировал в лиге как лучший бэттер, а кроме того, у него было больше всех точно отбитых мячей и «даблов». Чемпионат «Кардиналз» не выиграют, но все равно за нашу команду выступает самый лучший игрок. Вернувшись домой после поездки в Чикаго, команда будет рада играть в Сент-Луисе, на своем поле, - так нам сообщил Харри Карай, который частенько распространял об игроках всякие слухи, словно все они жили с ним в одном доме.
Мьюзиэл сделал «сингл», а потом «трипл», и счет после девяти иннингов был три - три. Было уже поздно, но мы сегодня не очень устали. Гроза прогнала нас с поля, да и прохладной погодой можно было насладиться. Спруилы сидели вокруг костра и тихо разговаривали, радуясь тому, что Хэнка нет рядом. Он после ужина частенько куда-то исчезал.
В середине десятого иннинга Шёндинст из команды «Редз» заделал «сингл», а когда к пластине вышел Стэн Мьюзиэл, фэны словно с ума посходили, как назвал это Харри Карай (который, по словам Паппи, частенько сам смотрел один матч, а комментировал другой). Зрителей было меньше десяти тысяч; даже нам было слышно, что народу на стадионе маловато. Но Харри производил достаточно шума, чтобы заменить недостающие двадцать тысяч. После 148 матчей он горел точно таким же энтузиазмом, как в день открытия чемпионата. Мьюзиэл сделал «дабл» - это был уже его третий точный удар за матч, - обойдя Шёндинста. Счет стал четыре - три.