Вся серьезность допущенной мной ошибки выяснилась только через несколько дней. Это двуногое, хотя и гуманоидного типа, было просто животным. А свирепый хищник на самом деле оказался разумным существом, которое собиралось добыть себе завтрак. Теперь оно было мертво, став жертвой землянина, полагавшего, что любое двуногое заслуживает спасения.
Мне предстоял процесс по обвинению в убийстве.
Ональби выносят смертные приговоры, причем довольно часто.
Моя небольшая долина была явной геологической достопримечательностью. Неправдоподобно круглая, с ровными краями. Если бы на планете выпадало достаточно осадков, со временем она бы наполнилась и превратилась в озеро. Ее чашевидная форма наводила на мысль, что это либо след упавшего много лет назад метеорита, взметнувшего в небо громадное количество горной породы, либо вулканическая кальдера.
Ничто не мешало мне взбираться на ее край, и я довольно часто проделывал это, чтобы посидеть и поговорить со своим стражем. Я не был так одинок, как полагал Рональд. По отношению ко мне страж вел себя безупречно. Он ни разу (я говорю «он», хотя даже не знаю, существует ли у них пол) не совершил ничего даже отдаленно похожего на жестокие и оскорбительные трюки, которых можно ожидать от тюремщиков-людей. Казалось, он тоже ощущает тревогу за судьбы наших двух видов и хочет быть уверенным, что грядущие поколения одобрят его обращение с убийцей-землянином.
Склоны моей долины, постепенно повышаясь, к краям становились более пологими. Поначалу, добравшись до верха, я едва мог перевести дыхание, бросался на землю и тяжело дышал. Теперь же, прожив под открытым небом по меньшей мере несколько месяцев, я окреп и взбирался на гребень без труда.
Я сидел спиной к сторожевому посту и ждал, а Хреса, мой страж, быстрыми шагами шел навстречу мне по краю котловины. Ему оставалось пройти еще довольно много, поэтому я уселся поудобнее, подтянув колени и опершись на них подбородком, и уставился на голую, выцветшую под солнцем землю.
Хреса пришел и включил энергетическое обеспечение поста, весьма похожего на автоматизированную информационную будку, какие часто можно встретить в больших городах. Хреса произносил какую-нибудь фразу, компьютер внутри будки переводил ее для меня. Со временем я научился не воспринимать голос Хресы, а слушал только перевод. Голоса ональби бесстрастны и похожи на шепот, они напоминают ветер пустыни.
— Все в порядке? — спросил Хреса.
Я кивнул:
— Все в порядке.
— Прости, что я так долго добирался.
— Ничего страшного, — ответил я.
Единственное, о чем я просил экипаж корабля, это о том, чтобы они как можно скорее обеспечили меня синхронным переводчиком. Это было не только моей проблемой, ведь чем скорее мы найдем лексические соответствия, тем скорее наладим наше совместное будущее. Они справились с этой задачей на удивление хорошо, но все же некоторые понятия в переводе с ональби на английский звучали несколько странно.
— Скоро пойдет снег.
Правда? Я почувствовал, что похолодало, но не знал, что это к снегопаду.
Хреса поднял клешни и второй парой конечностей дотронулся до сторожевой будки. На ее стенке появилось изображение, напоминавшее радужно переливающиеся красочные спирали — местный вариант карты погоды, с изотермами, изобарами и всем прочим. Он показал одним из щупалец кривую коричнево-пурпурного цвета.
— Видишь, как продвигается?
Несмотря на все усилия, я все еще не понимал их карт. Как говаривали ученые на корабле, ональби, возможно, воспринимают больше частот. На карте могли быть недоступные мне цвета. Скорее всего, в инфракрасной части спектра, как считал Роналд. Сейчас это не так важно, но со временем кому-нибудь надо всерьез замяться этим.
Не надеясь разобраться с картой, я перешел к практическим вопросам.
— Когда здесь пойдет снег?
— Завтра ранним утром.
— Могу я попросить тебя сбросить вниз еще два-три дерева? Чтобы поддерживать тепло, мне понадобится больше топлива.
Признаться, это были не деревья: растения больше напоминали мощный кустарник, но именно так их назвали составители словаря, а ональби согласились с этим названием.
— Ты опустел?
Да, над словарем явно надо было еще поработать.
— Пока нет, но скоро это произойдет, если не запасти еще топлива.
— Умение предвидеть характерно для людей?
Я разочарованно хмыкнул в ответ:
— Если бы я умел предвидеть, то не убил бы Гренабелосо, и мы с тобой не разговаривали бы здесь сегодня.
— С тех пор как ты сделался узником, у тебя с этим стало лучше.