— А здесь теплее, чем я думал, — заметил он.
— Пока Хреса приносит мне топливо и еду, со мной все в порядке.
Роналд хмыкнул.
— Я рад, что у тебя все хорошо. Некоторые из наших просто на стену лезут.
— Контактная группа? Что-нибудь не так?
— Все не так. Нам известны лишь имена ональби. Как только мы пробуем перейти к каким-то проблемам, например, как поступить с тобой, ональби переводят разговор на другую тему. Они относятся к нам, словно мы двоечники.
Работая коком, я знал на корабле всех. И у меня было свое мнение по поводу того, кто чего стоит.
— Ты обвиняешь их? Да вы все ведете себя как политики, которые пытаются привлечь на свою сторону избирателей!
Он дернулся, будто я его ударил.
— А ты обвиняешь ученых? — насмешливо спросил он.
Я пожал плечами:
— Может быть. Хотя они все прекрасные люди, за исключением, возможно, Фарака. Его я бы держал как можно дальше от ональби.
Для собственной безопасности я сменил тему.
— А как дела у лингвистов?
— Ну, у них все благополучно. Послушать их, так ональби, с которыми они работают, просто асы языкознания. Все, что требуется от наших, это начать какую-то мысль, а ональби тут же ее подхватывают. Эйлин говорит, что у них интуитивное понимание рещей, которых они даже никогда не видели. Это поразительно. Она подробно излагала им историю транспорта, рассказала об автомобилях, о верховых лошадях, и вдруг один из ее подопечных развил идею повозки — колесного транспортного средства, передвигающегося с помощью не электричества, а лошади, и спросил, как она у нас называется. При том, что сами ональби никогда не использовали тягловых животных. Они все делали сами, пока не изобрели машины, которые стали работать на них.
— Жаль, что у ученых нет таких ональби.
— Знаешь, кажется, они кого-то дожидаются. И пока этот кто-то не появится, наши ученые будут топтаться на месте. Даже тот лингвист, что придумал идею повозки, не разговаривает с ними, хотя ясно, что он очень толковый парень. Социологи считают, что у них кастовая система, законы которой они не могут нарушать.
Я покачал головой:
— Не думаю. Я общался с несколькими ональби, и они относились друг к другу как равные.
Он ухмыльнулся:
— Корабельный кок авторитетно утверждает… Думаю, все там, на корабле, затаив дыхание, ждут, пока я вернусь и сообщу им твое мнение.
Наверное, я заслужил этот издевательский упрек — ведь я задел контактную группу, в которой он работал.
— Если кастовая система существует, я буду сильно удивлен.
— Наши считают, что именно поэтому у контактной группы ничего не получается. Возможно, мы в некотором роде не та каста.
— Не то, чтобы каста… скорее, общество равных, а твоя контактная группа, наверное, не соответствует их представлениям о равноправии, — осторожно предположил я.
— Ну а если ты собираешься предстать перед судом равных, — огрызнулся он, — тебе лучше начать поиски уже сейчас. Я думаю, искать двенадцать коков-ональби тебе придется долго.
С течением времени поведение моих соплеменников заботило меня все меньше и меньше. Возможно, я превращался в аборигена. Возможно, тем самым я пытался дистанцироваться от склонного к ошибкам «хомо сапиенс», который убил разумного инопланетянина только потому, что тот не выглядел «нормальным». К тому же, что ни говори, люди, похоже, не такая уж распрекрасная компания.
Я не мог быть в претензии к Хикоку за его саркастический выпад — ведь это я вывел его из себя. Но я сделал это потому, что он пробуждал во мне ощущение собственной неполноценности.
После его ухода, все еще чувствуя себя задетым, я решил отправиться на сторожевой пост: может быть, встречу там Хресу. Снег шел не переставая, слепил глаза.
Без перчаток руки скоро закоченели, и последний отрезок пути был малоприятным. Взобравшись наверх, я ощутил, что меня бьет крупная дрожь.
Усевшись под навесом будки, я прислонился спиной к средней колонне, подтянул колени к животу и завернулся в принесенное Хикоком одеяло.
— У тебя все в порядке? — спросил Хреса.
— Все в порядке.
— Ты двигаешься.
Я стал было поправлять его, объясняя, что спокойно сижу, но тут понял, что он имел в виду: у меня стучали зубы.
— Это называется «дрожать». Естественная реакция человека на холод. Движение мускулов дает тепло и помогает нам согреться.
— Если ты будешь двигаться активнее, то тебе понадобится больше пищи. Я пошлю кого-нибудь на твой корабль, чтобы взять еще еды. — Он поднял вторую пару конечностей и стал водить ими по стене будки.