— А, в Ниффелхейм всю эту бодягу! — в отчаянии воскликнул Луис Гофредо. — Мы движемся в никуда в пять раз быстрее скорости света. Дай им подарки, Пол, и пусть катятся домой.
— Ножи в ножнах. Только надо им показать, насколько они острые, — предложил Марк. — Красные наголовные повязки. И бижутерия.
— А как насчет чего-нибудь съедобного, Беннет? — спросил Мейллард у Фэйона.
— ПР-3 и торговые сладости, — ответил Фэйон. Полевым рационом третьего типа могло питаться любое живое существо с углеродно-водородным метаболизмом, это же относилось и к сладостям. — Но ничего иного не предлагать, пока мы не узнаем точнее, что здесь происходит.
Дорвер решил, что шесть членов делегации — особо важные персоны и потому должны получить добавку. Вероятно, так оно и было. Дорвер столь же быстро улавливал намеки на социальные взаимоотношения среди инопланетян, как умел на основе считанных артефактов вычислять культурную структуру чужого общества. Он и Лилиан направились к посадочному модулю за подарками.
Все туземцы получили по десятидюймовому охотничьему ножу в ножнах, по красной бандане и яркому пластиковому украшению. Городской Совет? выдающиеся граждане? или кто? — вдобавок получили по разноцветной скатерти; ткань накинули им на плечи на манер плаща и скрепили на груди двухдюймовыми пластиковыми значками, рекламирующими чью-то кандидатуру в президенты входящей в Федерацию республики Венера на проходивших несколько лет назад выборах. Получив подарки, туземцы напустили на себя скорбный вид; вероятно, так они выражали радость. Различные типы нервов и различная лицевая мускулатура, решил Фэйон. Попробовав рацион и сласти, аборигены стали выглядеть так, точно на них обрушились все несчастья галактики.
Прибегнув к пантомиме и показывая на солнце, Мейллард ухитрился сообщить местным, что на следующий день, когда солнце окажется на той же высоте, люди посетят их деревню с новыми дарами. Туземцы охотно согласились, однако Мейлларда очень огорчало, что пришлось прибегнуть к языку жестов. Аборигены побрели к деревне на холме, жуя рацион и пробуя новые ножи. Завтра в это время половина их будет ходить с забинтованными пальцами.
Стрелки возвращались в лагерь, повесив оружие на плечо и попыхивая сигаретами. Два армейских техника готовили ищейку — аппарат в форме короткохвостого головастика шести футов длиной и трех футов в самом широком месте, снабженный оптическими и инфракрасными телекамерами и нашпигованный всевозможными детекторами. Ищейке предстояло сменить висящий над деревней бронемобиль. Группа контакта набилась в посадочный модуль номер один, превращенный во временный штаб. С другого модуля уже начали сгружать элементы сборных домиков.
Все чувствовали, что надо выпить, хотя до коктейля оставалось еще два часа. Бутылки, стаканы и лед вынесли из модуля, и люди уселись перед батареей обзорных и коммуникационных экранов.
Центральный экран был двусторонним, настроенным на офицерскую кают-компанию «Губерта Пенроуза», висящего на орбите в двухстах милях над ними. На нем, тоже со стаканами в руках, они видели капитана Гая Виндино, двух других флотских офицеров и армейского капитана в синей форме. Подобно Гофредо, Виндино, наверное, тоже прокрался на службу, встав на цыпочки; он щеголял рыжей бородой, блестящим лысым черепом и всегда выглядел так, точно гневается на окружающих его невежд, даже не подозревающих, что его настоящее имя — Румпельштицхен. Капитан наблюдал за первым контактом на экране. Он поднял стакан, повернувшись к Мейлларду:
— Ну что, перевалили через горку, Пол?
Мейллард отсалютовал капитану стаканом:
— Только через первую. Впереди их еще до черта. Во всяком случае, местные отправились домой вполне счастливыми. Надеюсь.
— Вы разобьете постоянный лагерь на этом же месте? — спросил один из офицеров, лейтенант-командор Дэйв Квестелл, отвечающий за инженерное обеспечение и строительство. — Что вам потребуется?
Экраны на борту боевого крейсера длиной в две с половиной тысячи футов показывали две картинки, снятые внешними камерами. Один из них открывал похожее на карту изображение широкой долины и плоскогорья, переходящего на юге в подножие горного хребта. Крошечную точку туземной деревни на нем можно было отыскать, лишь проследив за изгибами большой реки и ее притоков, а посадочный модуль и вовсе был неразличим. Другой экран при стократном увеличении показывал овальный холм с деревней на его плоской вершине — точками хижин вокруг круглой центральной площади. Люди на корабле видели и оба смахивающих на черепах посадочных модуля, и стоящий рядом бронемобиль, круживший днем над холмом, а иногда и отблеск солнца на сменившей его ищейке.