Ко мне опять прицепляется Дейв.
— Расскажи-ка нам, Собачник, об инопланетянине, — требует он.
— Дейв, я не знаю о нем ничего такого, чего бы ты сам не знал, — примирительно отвечаю я.
— Но я же собственными ушами слышал, как ты похвалялся, будто разговаривал с каким-то ученым парнем, — не унимается Дейв. — Так что не прибедняйся, выкладывай начистоту, что да как было.
— Верно, сегодня к нам в зоомагазин заходил ученый, — признаюсь я, а сам всей душой жажду оказаться в любом другом месте. — В общем, он искал Немецкие Деликатесы Оскара.
После этих моих слов Дейв, надрываясь от хохота, хватается за живот, а я внутри закипаю и поделать с этим ничего не могу, хотя понимаю, что подначивает он меня специально. Люди частенько выискивают лишь повод, чтобы поиздеваться надо мной.
— Собачник, — говорит мне Дейв, отсмеявшись, — ты такой потешный, что тебя надо показывать по телевизору вместо, там, Лино или Бенни Хилла.
— Я сказал чистую правду, — говорю я, подавляя обиду. — Ученый действительно искал Немецкие Деликатесы Оскара.
— Ага, — кивает Дейв. — А еще тот ученый парень, поди, хотел подзакусить? И не отпирайся, всякому известно, что в вашем зоомагазине приторговывают из-под полы хот-догами. Ну и как, соорудил ты из своей псины горячую сосиску для ученого? Небось, и горчицы для такого случая не пожалел? Ну, что молчишь? Язык проглотил?
Джоу берет меня за руку и говорит:
— Пойдем, Марти, я покажу тебе кое-что любопытное.
Джоу спас меня от верной смерти, вот что он сделал. Ведь я был на волосок от того, чтобы высказать Дейву все, что о нем думаю, а все потому, что мне по-настоящему не нравится, когда надсмехаются над зоомагазином. Да и в самом деле, чего к нему цепляться? Дело мы ведем честно, и магазинчик этот — единственный источник хлеба с маслом для Сьюзан и ее детей, а то, что платит она мне совсем крохи, так это вовсе не важно, поскольку я точно знаю, что предложить большего она просто не в состоянии. Да и вообще, устроиться на любую работу — дело для меня почти безнадежное.
— Ты мне вот что напомнил, — говорит Джоу, отводя меня на приличное расстояние от Дейва и от верной гибели. Что мне толкует Джоу, я поначалу почти что не слышу, но возбуждение мало-помалу проходит, и я начинаю понимать, что речь идет об инопланетянине. — Посмотри сюда. — Джоу, достав из кармана листок, разворачивает его. Джоу вечно таскает с собой вырезки из газет и журналов и показывает их людям, и мне эта его привычка очень нравится. — Это — из «Сайэнтифик Америк», — объясняет мне он.
— И что там? — спрашиваю я, даже не глядя на листок: чтобы читать «Сайэнтифик Америк», нужно закончить колледж, но я, в отличие от Джоу, в колледж даже не поступал.
— Предполагается, что инопланетянин для посадки выбрал Шорехам из-за его трубы, которая, как видишь, высоко вздымается над водой, — говорит Джоу, показывая на фотографию. — Возможно, труба эта напомнила ему что-то, связанное с его домом. Ведь с высоты она выглядит очень необычно.
С высоты трубу я прежде не видывал — ни собственными глазами, ни даже на картинках или фотографиях, а вот с берега довелось однажды, когда ездил месте с Андерсонами на рыбалку. В те времена на Шорехаме еще строилась атомная электростанция, но ее так никогда и не включили, потому что не смогли утвердить план эвакуации людей с Острова в случае аварии. Хоть от той давнишней стройки, насколько мне известно, осталась лишь здоровущая коническая труба, а здание самой электростанции было сначала полностью демонтировано, а затем на его месте возведено другое, которое и называется теперь Шорехамскими лабораториями.
Джоу говорит мне еще что-то, а я разглядываю фотографию в его руке и, хотя прежде мне такое и в голову не приходило, пытаюсь вообразить, что думал при виде трубы инопланетянин. Возможно, представляю себе я, на какой-то далекой планете в таких же исполинских конических трубах живут, словно пчелы в ульях, зеленые инопланетяне. Днем они работают, а по вечерам отдыхают в трубах и поют песни. Да, думается мне, наверное, все так и было: «наш» инопланетянин тосковал по родным местам, оттого и опустился рядом с трубой. А кто бы на его месте не тосковал? Я бы, например, тосковал непременно.