— От ее крика вас по-прежнему тянет залезть на стену? — спрашиваю я его как-то.
— Да, — признается он. — Но я купил затычки в уши.
По его голосу я догадываюсь, что он от Дейзи без ума. Говорят, домашние животные понижают кровяное давление и удлиняют срок жизни своих владельцев, и это — чистая правда, но не вся, уж я-то знаю не понаслышке: ведь я не только много лет работаю в зоомагазине и общаюсь как с животными, так и с их владельцами, но у меня однажды была собственная собака. Правда, когда ей исполнилось два года, она заболела чумкой, и пришлось ее усыпить, а мне после этого стало абсолютно ясно, что я слишком чувствительный, и не могу держать собаку. Но все же, признаюсь, когда я на работе, моей собакой становится Дуралей, и хотя по утрам он мне навстречу даже головы не поднимает, но зато, как безумный, молотит по полу хвостом.
Однажды в зоомагазине Сьюзан отводит меня в сторонку и говорит:
— Марти, ты, как я понимаю, получаешь сейчас от правительства немалые деньги.
— Ну, наверное, — признаю я. — Хотя сколько именно, не знаю.
— Держу пари, ты даже чеки не обналичиваешь, — говорит она.
Она права, я действительно получил семь чеков по почте, и теперь они лежат у меня дома в шкафу. Удивительно, но от Сьюзан ничто не укроется, и это, мне думается, оттого, что она — мать, а любой матери такого подростка, как Барри, приходится всегда держать ухо востро и о многом догадываться самой.
— Мы откроем для тебя счет в банке, — говорит она и, увидев, что я скорчил недовольную гримасу, добавляет: — И не кривляйся, пожалуйста.
Сьюзан улыбается мне такой улыбкой, что улыбайся мне так кто другой, я бы счел это оскорблением или угрозой, но улыбается-то Сьюзан, и, значит, все в полном порядке.
— Мне не нужен счет в банке, — говорю я. Ведь стоит мне заявиться туда, как служащие посмотрят на меня, словно на кусок дерьма, а такое, сами понимаете, не всякому приятно.
— Нет, нужен, Марти, — настаивает Сьюзан. — Тебе следует подумать о своем будущем. Что ты станешь делать, когда состаришься и не сможешь больше работать?
— Я пойду домой, — говорю я и ежусь, вспомнив, как миссис Пископо сидит вечер за вечером в гостиной перед телевизором и смотрит глупые холодные шоу.
— А кто заплатит за дом? — спрашивает Сьюзан, не спуская с меня серьезных серых глаз.
— Не знаю, — честно отвечаю я.
Сьюзан, похоже, права, и хотя я многого и не понимаю, серьезность в ее голосе убеждает меня, что она говорит дело. Наверное, действительно, если у меня в старости не окажется денег, то я буду, словно бесполезный хлам, выброшен на улицу.
— Что мне надеть в банк? — спрашиваю я.
— Оденься просто в чистое, — советует мне Сьюзан и жмет руку.
Я тронут, до того тронут, что почти ничего не говорю весь этот день и весь следующий. Сьюзан заботится обо мне, словно я часть ее семьи, и мы с ней теперь уже не наемный рабочий и наниматель. Даже не верится, что моя жизнь вдруг так круто переменилась к лучшему, но переменам этим, мне точно известно, я полностью обязан профессору Пфейфферу и инопланетянину.
В ближайшую пятницу мы со Сьюзан отправляемся в банк и подписываем там все нужные бумаги. На прощание менеджер крепко жмет мне руку и говорит:
— Я читал о вас в газетах, мистер Богати.
Менеджер очень вежлив со мной и даже фамилию мою произносит почти верно. Мне это нравится.
— Спасибо, — говорю я.
Из банка я выхожу окрыленный, ведь я и предположить не мог, что стану таким знаменитым и смогу запросто зайти в банк, а его служащие подарят мне на память ручку.
Но все хорошее имеет конец, и моя история не исключение. Я сам во всем виноват — положил руку на колено инопланетянину. Или, по крайней мере, эта моя неосторожность послужила толчком к его уходу. Сейчас расскажу, как это случилось.
Я захожу к пришельцу, как делаю это вот уже много дней подряд, и он тут же принимается тараторить, даже более быстро, возбужденно, чем обычно. Мне думается, что он чем-то испуган, наверное, подозревает, что за ним вскоре явятся его соплеменники и силком заберут отсюда. И в то же время он показывает мне, что на испуг его не возьмешь.
— Не принимай близко к сердцу, — советую я и кладу руку ему на колено, поскольку считаю, что, проведя вместе столько времени, мы стали не чужими друг другу.