Он застал меня врасплох, и я не сразу нашлась с ответом.
— Какие еще семейные узы?
— Я возьму тебя в жены и буду защищать.
— Я могу сама за себя постоять.
— Отказываться глупо. Если ты останешься одна, тебя убьют такие, как он. — Он указал на погибшего пса.
— Мы поладим, даже не став одной семьей. У меня нет ни малейшего желания покупать безопасность.
— Ты меня удивляешь! — сказал Фробиш. — Я не плачу женщинам денег!
Он говорил тоном обиженного мальчишки. Что подумали бы его жены, услышав наш спор?
— Надо избавиться от тела, прежде чем оно начнет разлагаться, — напомнила я. — Помоги мне вытащить его отсюда.
— Его нельзя трогать.
Усталость прогнала остатки осторожности.
— Чертов идиот! Очнись! Нам грозит страшная опасность!
— Повторяю, женщине не пристало так говорить. — Он подошел и занес руку для удара.
Нагнув голову, я заехала ему кулаком в солнечное сплетение. Удар получился слабый, но хватило и его, чтобы Фробиш свалился, как подкошенный. Я чертыхнулась и села на стол, чтобы, потирая отшибленную руку, поразмыслить над происшедшим.
Я не привыкла к пренебрежительному отношению к женщинам. Оно вызывало у меня отвращение, но внутренний голос подсказывал, что идти против вековых традиций глупо. Жены Фробиша не выступали против угнетения. Своим поступком я все испортила. Мне ничего не оставалось, как отнести его обратно, к женам, и дождаться, пока он придет в себя. Я подтащила его за руки к люку, потом подхватила под мышки. Пришлось провезти его по луже крови на полу кабины, и теперь за индейцем тянулся тошнотворный след.
Я скучаю по Ягиту Сингху сильнее, чем готова сама себе признаться. Я думаю о нем и гадаю, как бы он поступил в подобной ситуации. Он невысокий и смуглый, с правильными чертами лица и глазами Кришны. Наши отношения прекратились три недели назад, по моему настоянию, так как я не видела для них перспективы. Он бы сумел поладить с Фробишем: улыбался бы ему, вел себя с ним по-товарищески, но не отказывался от собственных взглядов. Благодаря ему осколки моих детских воспоминаний слились в целостную картину. Может быть, и в теперешнем хаосе он нашел бы рациональное зерно? Где ты сейчас, Ягит? Наслаждаешься ли сменой времен года? Кончилась ли твоя зима? Ведь ты не понимал девочку, мечтавшую о снеге. Кровь Твоя чересчур горяча, чтобы ты мог вынести мою зимнюю нерешительность, а принуждать меня к перемене ты не хотел, попросту не мог. Я застряла между детством и своими тридцатью годами, между весной и зимой. Началась ли у тебя весна?
Жаворонок и Мышь приняли из моих рук своего мужа, кипя от гнева. Речь их была сбивчива, но я поняла, кого они винят в случившемся. Я рассказала об инциденте Сынку, и тот опечалился.
— Вдруг он проснется и застрелит нас?
Во избежание такой развязки я унесла ружье в свою каюту. Там сохранился целый стенной шкаф, у меня остался ключ, но я не стала запирать ружье, а просто припрятала его, чтобы воспользоваться в случае необходимости. Пришло время проявить дипломатичность, хотя мне хотелось одного — забыться сном. От усталости все мышцы были как каменные.
Я поплелась за Сынком. Фробиш уже очухался. Он лежал на откидной койке рядом со своей плоской панелью. Жены сидели рядом на корточках и с мрачным видом утоляли голод, черпая из металлических мисок.
Фробиш смотрел мимо меня, зато Жаворонок и Мышь не скрывали негодования. Я чувствовала, что в драке их будет нелегко одолеть. Но и я так просто не дамся…
— Пора взяться за ум, — сказала я.
— На этом корабле правит безумие, — огрызнулся Фробиш.
— Согласен, — подал голос Сынок, усаживаясь на полу рядом со своей миской.
Заглянув в нее, он принялся уничтожать содержимое, ловко орудуя пальцами.
— Если мы будем ссориться, то ничего не добьемся, — сказала я.
— Только это и не позволяет мне тебя прибить, — буркнул Фробиш. Мышь наклонилась к его уху и что-то зашептала. — Жена подсказывает: тебе надо дать время, чтобы ты разобралась в логике наших обычаев. — Неужели эти женщины способны мыслить рационально, невзирая на свой гнев, или индеец просто пытается заманить меня в ловушку? — Не исключено также, что ты вождь. Я сам вождь, и мне бывает трудно ужиться с другим вождем. Поэтому я управляю кораблем один.
— Я не… — Но тут я прикусила губу. Не надо торопиться. — Мы должны работать вместе. Лучше временно забыть о том, кто из нас вождь.