Чтобы он ни говорил, или писал, спокойно выслушивать, ни слова в ответ колкого или гневного, а прямо отказать, или согласие, если дело правое.
2/14 сентября 1885. Понедельник.
О. Владимир явился, смотрит совсем расстроенным; вольно же было мучить себя все каникулы. Я обошелся с ним, как выше написано, растратив несколько чувств, которыми не могу владеть, видя человека унылого и требующего утешения.
Того же 2/14 сентября 1885. Понедельник.
Вечером, 7 часов.
Итак, нынешние каникулы прошли самым скверным образом, много благодаря о. Владимиру, о. Гедеону и графине Путятиной! — Как они мучили меня все время! И вот завтра опять — начало годовых занятий, — Никогда, кажется, я не вступал в работный год с более прозаичным, холодным чувством, чем ныне, как будто внутри тебя погас всякий огонь и ты сделался простым механизмом — скучным, прескучным для себя самого. Что за мерзкое, безнадежное нехристианское чувство! И с этим чувством завтра придется начать лекции по Догматике, Нравственному Богословию! Сколько напряжения, туги душевной!
И как эти послеканикулы отличаются от прошлогодних! Тогда ожидание — о. Владимира и графини Путятиной как надежд Миссии, а ныне они враги; тогда и о. Георгий казался еще в хорошем свете, а ныне он — скитно с графиней совместно!
И Церковь казалась лучше в прошлом году, несмотря на расстройство пред Собором; ныне Уцуномия с Санода — отступили, почти во всех Церквях есть отступники в протестантство, католичество, даже язычество по недостатку катихизаторов.
В Катихизаторской школе — старшего курса Павел Сайто — в душе отступник вместе с ренегатами Ицуномия (хороших людей допускают к крещению священники!) — всех учеников пять–шесть человек. В младшем набралось до двадцати пяти человек, но народ, по–видимому, невнушающий о себе ничего доброго.
В Семинарии — не смотрел бы! Все подернуто флером о. Владимира! В Певческом — новых — никого, а старых — Львовский не хочет учить дальше; отделен Александр Обара для подрегенства, но выйдет ли прок с такой дубиной, как Львовский! — В женской школе — мало поступающих, ибо и 3–х ен не считают, знают, сторгуют. Снова мерзейшее состояние духа!
К этому — построение храма едва до четверти дошло, а денег почти нет! Словом, скверно жить на свете без малейшего утешения, кроме всяческого копанья своей внутренности!
Что–то даст будущий, 1886 год, в это время, когда мне будет пятьдесят лет отроду и двадцать пять лет жизни в Японии.
Но нынешний — все же таки приходится начинать с несчастным, несчастнейшим чувством завтра! Подай, Боже, силу не впасть в унынье и отчаянье!
7/ 19 сентября 1885. Суббота.
В десятом часу вечера.
От часу не легче! Стечение обстоятельств — мерзейшее, и если не выведет из них Миссию Бог, то, значит, Миссия и здешняя Церковь не стоят попечения Божия. Тогда — что же и мне беспокоиться! Разве я не молюсь ежедневно — усердно или неусердно — исключительно о здешней стране? Не исполняется по моей молитве, так я не виноват…
Владимир притворялся больным, бросил Семинарию и уехал в Тоносава. Гедеон самопроизвольно едет из Оосака сюда, чтобы отсюда в Россию — защищать диссертацию и держать экзамен на степень!
Итак — Семинария — брошенное дитя, и ни у кого из этих жестокосердных людей нет сострадания!
11/23 сентября 1885
Только подумать, что целые каникулы прошли из–за расстройства грубыми и дерзкими письмами Владимира! Не дай, Господи, вперед, подобного малодушия! Одни каникулы когда–то пропали из–за Ефимия, другие теперь из–за Владимира! Да это торжество диаволу, Господи, избавь вперед от этого бедствия! Чтобы ни писал, принимать равнодушно…
14/26 сентября 1885. Воздвиженье.
И все–таки — лучшая (будто лучшая?) часть души издерживается на Владимира, Путятину и прочих — более врагов, чем друзей Миссии. Да, когда же кончится эта слабость, — видимо, угождающая диаволу! Помоги, Боже, не думать о них, не издерживать на них время и душу, нужные для Миссии!
8/20 ноября 1885
важно!
Слышно (Оогою говорил Ясукава, протестант), что в прошлогоднюю смуту Савабе обращался с письмом к Ицциквай, стало быть — задумывал уйти в протестанты. Экая мерзость! И подумать гадко! Не гневаться — быть разбитым, спокойствие соблюсти — не быть побежденным, а кротость и любовь явить — победить и даже Савабе сделать вновь хоть несколько полезным Церкви, например, хоть бы для будничных богослужений здесь, когда построится Собор. — Поручить приход ему, очевидно, нельзя и нужно воспользоваться тем, что он ныне сам захотел уклониться от обширного прихода и впредь уже не возводить уже его нимало на пьедестал, — и ему, и другим вред! Кончен он для большого служения! — Но вмале может быть полезен; только мне нужно любовь не потерять с ним и к нему.