Прочтены письма отсутствующих катихизаторов. Елисей Кадо просит у него оставить все по–прежнему. Из Носикинаме находящийся здесь христианин спрошен, не имеет ли что добавить? Говорит: теперь ноогё, Кадо поэтому может проповедывать в Фурукава, но с девятого месяца, когда и в деревнях сделается досужно, нужно там два катихизатора. О. Сасагава говорит о Фурукава: в фудзинь–квай там восемнадцать–девятнадцать женщин, ежемесячно собираются, толкуют ученье. Тооронквай там еще есть, собираются человек двадцать, говорят о вере, — и женщины присутствуют там. Кёори–кенкиуквай для язычников; уже одиннадцать язычников обнаружилось усердно слушающих чрез сей «говай». Итак, в одном Фурукава три учреждения для распространения веры. Поучительно и достойно подражания. В Наканиеда христиане очень благочестивы: почти все приобщаются пред Пасхой и Рождеством Христовым, а также и осенью, если бывает священник. — Прочие письма — ничего нового или интересного не сказали.
За больного и отсутствующего катихизатора Илью Тада дано слово врачу Якову Такахаси, как представителю Церкви в Фукусима. Он там с седьмого месяца 1888 года. Скромно говорит о Фукусима: неблестяще там; слыша здесь, как во всех Церквах много крещеных, о своей Церкви он сокрушается, как недающей плодов. Фукёоин, говорит он, должен в своем доме принимать слушающих, должен быть сам очень заинтересован делом проповеди — значит, должны быть хорошо избранные люди; должны быть очень хорошо ведущие себя люди; должен быть сам образцом для других, которому бы новые могли подражать. В Фукусима давняя Церковь, но христиане где? Почти нет: разбрелись или растаяли; итак, желательно, чтобы вновь крещеные были люди вполне достаточны крещения — не множество, но качество важны. Просит катихизатора для Фукусима, в его же доме проповедь, а проповедовать некому; просит такого, который мог бы учить пению, ибо там очень плохо поют.
Больше из других Церквей представителей нет. О. Иов говорит: в феврале на собрании два правила составлено: 1) о хивари для катихизаторов и 2) чтобы непременно везде составлены были женские общества.
Он просит к первому правилу прибавить тадасигаки (примечание), у второго отнять слово непременно, как неосуществимое.
Вакуя говорил, что Филипп Судзуки выразил свойства Сендайской Церкви. Согласен–де с ним.
К пяти с половиною часам все речи истощены. Дальше нужно решать:
1. Фукёоин’ы полезны, бесспорно. Но неслужащих из них нужно выключить, а новых избрать. Теперь ли это сделать или после?
Лучше после Тоокейского Собора, ибо тогда новые катихизаторы будут, к ним и новые помощники кстати. Впрочем, нет, ныне катихизаторы отлично знают, кто им помогает, кто нет; значит подобрать фукёоин могут безошибочно; новые долго не могут сделать это. Итак, ныне лучше. По правилам: после Собора. Иные говорят: на год оставить (стало быть до ноября). Итак: когда? «После», — все решили; за «теперь» я один был.
2. Взять ли Павла Кавагуци из Вакуя, где ныне полевые работы мешают проповеди, и послать в другое место, где нет этой помехи, а желающие слушать есть? Вопрос тоже довольно трудный, и без совета с христианами Вакуя этого решить нельзя. Священник поговорит с тамошними христианами; если отпустят, Кавагуци в Фукусима поедет; нет, в Фукусима из Токио, если сможем послать.
3. Касательно женских собраний: нужно ли исключить слово «непременно» (как выше о. Иов потребовал) или нет? И нет ли еще чего сказать и решить о «фудзин–симбокквай»? Пусть скажут, если есть что, и женщины, присутствующие здесь, о сем предмете. О. Петр говорит, что женские собрания непременно стараться заводить везде, поэтому и слово «непременно» исключать не следует, оно не мешает, тем более, что не везде же требуются и могут составиться такие, как в Токио, собрания, а по местным обстоятельствам, хотя очень маленькие — полезны, и потому заводить везде нужно.
4. Касательно распределения дней путешествия катихизатора по Церквам — останавливаться он более положенного может, но с разрешения священника, вперед же должен известить, чтобы его ждали в определенный день, а когда придет, о том известить заранее, по получении разрешения священника. Это приложить в виде тадасигаки к прежде постановленному о хивари правилу.
(Но где золотое перо, — пустей его пусто! Дорого, да гнило. Завяз ил в ручке, не вытащишь; послал купить ручку в два с половиною сен, перо в восемь рин, которым теперь и пишу).