Павлу Хосономе, принадлежащему приходу о. Мидзуяма, сказано, что о его Церкви сегодня и рассуждения не будет, так как он всего один здесь из ведомства о. Иова, а пусть он сегодня отправляется в Такасимидзу, куда я заеду послезавтра; после же, на обратном пути из Мориока, приеду в Санума; туда должны собраться о. Иов и все катихизаторы его прихода — там и будет рассуждение о том приходе и, если что нужно, постановим; пусть и Хосономе также будет в Санума.
Церковное собрание в Сендае
На литургии было слово о благодати. После двух часов на собрание пришло сендайских христиан человек пять–шесть, несмотря на мои просьбы вчера и сегодня. Сказал им вначале, что, значит, сендайский светильник почти погас, ибо все, за исключением здесь присутствующих пяти, уподобились глупым девкам, что я в отчаянии о сем, что сендайцы огрубели, оскотинились, ибо прежде отсюда выходили с возвышенным духом, а теперь все смотрят в землю, как скоты, не умеющие поднять глаза выше земного. И мы служим земному, но по пути к небу, для нас земное — средство воспитания для неба, оттого и земное наше — несравненно выше и лучше их, ибо на небе тоже негодны: ни дрянные правители, чиновники, ни плохие ремесленники и земледельцы, кто честно не служит земному, не будет на небе; но чтобы честно служить, нужно служить для неба, по сказанному: «Ищите прежде Царствия Божия и правды его и сия вся приложится вам». Итак, хотя вы, здешние пять человек, сохраните сердце, готовое служить Богу, — и вот теперь подумайте, не может ли что быть сделано для поднятия сей Церкви, — я же не знаю, что делать.
Теперь о. Петр Сасагава плетет что–то под стать духу своей Церкви, полумертво. — Нарек он служащих фукёоинами, — ну и в добрый час! Назвал еще четырех, которых советует вновь определить в сие звание: Павел Конготака, Лука Екоо, Яков Сасаки и Петр Мацумото. Из старых оставил он фукёоинами пятнадцать, прочих исключил.
О Гиюу говорит нет о. Петр. Гиюу тоже были в числе фукёоин, но их службы — внутренняя служба Церкви, тоже требует внимания и времени, и потому иные не могут совместить; те же, что могут совместить, и без звания фукёоин служат; итак — разделить их; гиюу пусть не входят в число фукёоин. Это касается одного Сендая. Впрочем, из гиюу желающие остаться в фукёоин, как Конготака, пусть. Значит, после прения решено: предоставить совести церковных старшин (гиюу); желающие из них с этою внутреннею службою Церкви соединить внешнюю, пусть будут в числе фукёоин, не желающие — пусть не входят. — Итак, в Сендайской Церкви отныне шестнадцать фукёоин; в сем числе три из гиюу; всех же гиюу здесь семь. Больше о Сендае говорить нечего, сколько ни бился Сасагава, ни от кого ни слова не вытащил — все могуче молчат. — Я рассказал в пример церковного оживления, как в прошлое воскресенье в Коодзимаци по одному слову собрали на расширение женской школы больше двухсот ен; кроме того, фукёоин’ы там сами проповедуют, говорят, им и проповедники не нужны.
Подтверждено, чтобы Фудзин–но симбокквай везде заводили.
Нономура и Савва Ямазаки изъявили желание объединить свои Церкви; в месяц раз христиан Наканиеда, Фурукава, Иигава собирать для […] и симбокквай. Хорошо. Пусть это делают.
Нономура и Ямазаки еще заявили желание делать иногда «ензецу–квай», то есть проповедникам вместе по временам собираться для речей — энзецу! (проповеди). Запрещено и думать о сем — скверный протестантский обычай — только время терять и шуметь, бродя по чужим Церквам. Во время посещения священника могут из ближайших Церквей приходить катихизаторы, говорить проповеди, встречать и проверять священника и помогать ему.
Лука Ясуми жалуется, что в Хараномаци нет фукёоин, не могут служить, некогда, хотя и есть усердные.
У Иоанна Нагаяма мест проповеди в Дзёогецудзуми четыре, в Фурукава два, в прочих местах нет, в Оомацузава есть, но, раз в месяц ходя, нельзя научить. В Дзёогецудзуми пять фукёоин, из них есть неслужащие; когда священник будет, переменят, ибо есть и годные другие.
Больше нет ничего говорить, а уже темно, собрание закончено молитвою.
До женского собрания пошел прогуляться с Яковом Маедако и видел протестантские Церкви снаружи. Заведение Ицциквай, что прямо против нашего места особенно хорошо: обширная земля, на которой множество зданий, между ними большой храм, кругом стеклянный, и школа духовная на шестьдесят человек; в храм к ним на богослужение собирается триста человек, больше все состоятельные чиновники и купцы, в месяц жертвуют на храм ен семьдесят. Видел также храмы (лучше молитвенные дома) конгрегационалов и методистов, все освещенные для вечерней службы и больше. Протестантов здесь всех до семисот человек, католиков до пятисот. У нас, как видел сейчас по метрикам, крещено шестьсот шестьдесят пять, но за умершими и выбывшими ныне состоит в Сендае: триста девяносто четыре человека. Итак, мы отстали, а были когда–то единственные здесь. И какая же плохая, упадшая Церковь у нас, как хотя бы сегодня опыт собрания показал (пять–шесть христиан всего пришли!). Какая причина? Вялость и бездеятельность священника — никогда не посещает христиан, не старается поддерживать в них христианский дух. В прошлом году жаловались на то христиане, сделал замечание о. Петру, но бесполезно, ныне опять, но уже строго потребовал непременного посещения всех христиан ежемесячно, ослабевшим же и охладевшим двукратно в месяц; диакон должен делать тоже; таким образом христиане могут быть возбуждены. Посмотрим, исполнит ли о. Петр это. Сказал ему, что, если не оживит Церкви, на следующее собрание (в Фомино Воскресенье) не приеду, ибо незачем.