На женском собрании было женщин до шестидесяти пяти–семидесяти; четыре говорили приготовленное, но все больше по книжке и тихо. Я сказал вначале о воспитании, в конце рассказал историю Товита.
Потом жертвовали, — в нынешний вечер собралось одна ена пятьдесят семь сен. Избрали на будущее собрание; было угощение чаем и кваси. Вообще было оживлено, — несравненно лучше, чем мужское собрание.
7 октября нового стиля 1889. Понедельник.
Иигава, в доме Акилы Кису и жены его Марии.
Утром, в шесть часов, выехал из Сендая — я и Иоанн Нономура, катихизатор Фурукава и Иигава. По дороге видели следы недавнего опустошения, произведенного наводнением: горные обвалы, вековые поваленные сосны, распиленные на мелкие куски в тех местах, где преграждают дорогу, следы домов, разнесенных без остатка водой, подгнилой в некоторых местах рис. Впрочем, рис почти везде остался цел, ибо вода стояла всего три–четыре дня. Только на месте увидевши все это, можно понять, почему японцы так много сетуют на наводнение, почему ученики запоздали в школу из–за него, почему рис поднялся в цене.
В один час прибыли в Фурукава. Христиане встретили за несколько верст; первыми были жандармский офицер Александр Кадо, Давид Конно и врач Петр Камей, потом жена Кадо и жена Ноя Иокояма, что теперь в Катихизаторской школе. До города собралась толпа человек в шестьдесят, ибо из Иигава пришли, даже больной Акила Кису пришел. В Фурукава молитвенный дом тот же, в котором я был восемь лет назад, но христиан больше: жаль, что молитвенный дом позади города, а вот дом Давида Конно хорошо бы под Церковь, ибо в центре гора, у Сай–бансё, и на большой улице, — Отслужили краткий молебен, проповедь об усердии служения Богу и о том, что все всеми своими благами могут и должны служить Богу. Испытал некоторых детей в знании молитв — «Отче наш» знают; велел Символ, Заповеди и еще главные молитвы выучить; катихизатор должен иметь одною из главных своих обязанностей — обучение детей Закону Божию, родители также должны заботиться о сем: «Блюдите, не презрите единого от малых сих»… Поют в один голос стройно, Конно обучал и Александр Кумагай, слепец, ныне живущий здесь, помогает. (Встретил также слепца — младшего брата о. Романа Циба, еще язычника). Испытанным детям раздал крестики, ибо все кресты свои порастеряли; хотел было дать образки, но попросили крестиков. — Обед, которым весьма мало воспользовался, ибо поел в Иосиока, при перемене ямщиков. Посетили потом двоих сицудзи — Исайю Нагасава и Иоанна Идзуми, самых главных радетелей о Церкви; первый довольно богатый человек. Но образ в доме маленький, без лампадки, и стоит над дверью в другую комнату; советовал в России заказать семейный. У Идзуми образок совсем крошечный. Вообще, еще не умеют обращаться с образами, а священник нисколько не заботится учить. Вот для этого, между прочим, нужен русский благочинный, он и заведет настоящие церковные порядки. Даже у Давида Конно образ не на месте держится и в плохой рамке. — При въезде в Фурукава зашли к живущим вместе на квартире женам Елисея Кадо и Ноя Иокояма; у обеих по ребенку. Дальше были у жандармского офицера Кадо и молодой жены Катерины, воспитанницы женской школы в Коодзимаци; в Церкви почему–то офицер не бывает, жена ходит.