Вечером в Церкви собралось человек сорок христиан и христианок. Беседа шла почти до полуночи; всячески побуждал их озаботиться постройкой здесь храма; начать складываться для сего ныне же, и года в два–три довести сумму до четырех–пяти тысяч ен, чтобы купить землю и построить приличную Церковь. Принимают внушения, видимо, усердно, но продолжится ли одушевление, Бог весть.
18/30 октября 1889. Среда.
В Нагоя утром.
В девять и три четверти часа утра должен выехать в Оосака. На обратном пути обещал побыть в Оказаки. Сию минуту получил письмо от К. В. Струве о смерти жены, Марьи Николаевны. — Царство ей Небесное! Много добра она сделала людям, Господь не оставит ее!
19/31 октября. Четверг.
Оосака.
Утром при страшной головной боли от угара ночью по протопке здешней печки.
Вчера в шестом часу прибыл в Оосака. О. Иоанн и христиане встретили на станции, но гораздо лучше, если бы не делали этого показного усердия, потому что после тем грустнее видеть упадок и покрытие плесенью Церкви. По приезде в церковный дом отслужена была вечерня, сказано поучение на слова: «Радуйтеся о Господе как спасенные, как вновь поставленные на путь, как обретшие Отца, но радуйтесь Ему с трепетом». Потом сели поговорить о Церкви, и оказывается, что вся Церковь сильно запущенная и разленившаяся, и, по–видимому, нет ей надежды поправиться, потому что здешний предстоятель, о. Иоанн Оно, образец лени и бездеятельности. Сам не делает никогда ни одной проповеди в городе, «занят–де школою», в которой у него шесть человек, недавно однако собравшихся; преподает Нравственное Богословие, Православное Исповедание и Толкование Священного Писания, как будто надо весь день убивать. Катихизаторов в Оосака трое, и у всех вместе слушателей семнадцать, то есть у Петра Сибаяма семь в четырех местах, куда выходит для проповеди, у Василия Таде шесть в трех местах, у Кирилла Сасабе четыре в двух местах. В Сакаи, полчаса по железной дороге от Оосака, у Иоанна Мияке три слушателя.
Оосака
Всех христиан по метрике в Оосака: двести пятьдесят четыре; из них умерло: двадцать три мужчины, двадцать три женщины. Ныне налицо сто восемьдесят три; но здесь много пришедших из других мест, между тем много оосакских разошлось по другим местам, более точных сведений не составлено, равно как исповедные — не исправны, в «ч[?]» — де, как будто это и оправдание. Впрочем, в Церковь здешние христиане ходят почти все; собираются на службу в субботу сорок и больше, в воскресенье шестьдесят человек. Совсем ослабевших в вере, по словам о. Оно, только двое.
Сакаи
В Сакаи шестнадцать христиан, в пяти домах. На молитву собираются человек двенадцать, поют четыре, жена Мияке учит петь. У Мияке трое детей, из которых старшему шестой год. Удивительно, как он живет на шесть ей, и удивительна незаботливость священника о служащих с ним! Ведь сказано было ему, чтобы к этим шести енам от Миссии [?] у христиан добыл прибавку, — и ничего нет! — По словам Мияке, Сакаи — город развратный, христианству там трудно водвориться, доказательством чего служит то, что католики после десяти лет проповеди и хлопот там принуждены были бросить это место, как бесплодное, — у трех сект протестантства: епископалов, конгрегациалов [?] и пресвиториан, тоже будто бы плохо. Мияке же имеет некую надежду.
Петр Сибаяма и Василий Таде — оба (при несовместном разговоре) свидетельствуют, что протестантские проповедники боятся нашего вероучения, твердо обоснованного и неопровержимого; Гаде говорил, что протестанты нередко приходят спрашивать о нашем учении и сетуют, что у них нет ничего определенного, или что толкование Священного Писания запутанное; Сибаяма говорил, что протестанты опасаются появления нашего вероучения в Сайкёо. — В Сайкёо в самом деле давно уже нужно нам поставить веропроводника, и одна из целей моей поездки — именно это дело. Петра Сибаяма, мне кажется, можно водворить там для опыта, хотя о. Оно не хочет отпускать его отсюда.
Приходил повидаться Стефан Камня, отец Григория Камня — катихизатора; какой же он бедный! Сапоги тачает и тем питает себя и двенадцатилетнего сына Илью; посмотреть, сей сын не годен ли в школу, тогда принять его в будущем году в Семинарию. Григорий же должен помогать отцу из своего жалованья. К счастью, у них еще нет никого более в семье, о ком нужно заботиться. С ним приходил Петр Кавагуци, юноша, родной брат катихизатора Павла и учительницы Марины. У них мать и двое младших детей при ней (самой младшей шесть лет); но о всех них заботится старший сын — живут еще в Вакаяма, где свой дом есть —(у Камня же ни кола, ни двора); Петр сей учится здесь ремеслу, инкрустации ракушками (ао–гай).