С семи часов началась вечерня, которую служил о. Яков; пели всю вечерню очень стройно. Я сказал слово о христианском усердии (нессин). Затем было рассуждение о необходимости умножить «фукёоин», причем предложено было: или избрать еще нескольких вдобавок к ныне считающимся двум, или — всем быть фукёоин’ами. Косунги — катихизатор — был за первое, но Иоанн Кикуци выразил, что при христианском усердии всем следует быть фукёоин’ами; большинство стало за его мнение: Косунги предложил потом оставить фукёоинство за всеми до следующего приезда, в декабре, сюда о. Якова; если к тому времени эта мера окажется целесообразною, ее и утвердить, если нет, тогда избрать фукёоин’ов; с сим и Кикуци согласился — и этим решено. Здесь существует «сейнен–сейсё кенкиу квай»; собираются пятеро молодых людей по вечерам в воскресенье читать и толковать Священное Писание. Я предложил каждому из них стараться привести на это собрание знакомого язычника, или двух–трех, но уже им по очереди готовиться к сим собраниям, чтобы язычники видели, что такое в нашем Священном Писании, и располагались к христианству; читать в Священном Писании самые важные и наиболее простые места, например, Нагорную беседу, и наперед — по книгам готовить истолкование их. Приняли это и обещались приводить язычников. В одиннадцатом часу беседы наши кончились. Гостиница, в которой номера заняли для меня, оказалась порядочною.
21 сентября/3 октября. 1891. Суббота.
Хитоёси.
С восьми часов утра была обедня, потом панихида по умершим в этой Церкви десяти христианам; проповедь о поминовении умерших с объяснением дней поминовения, значения кутьи и прочее. Все продолжалось до половины двенадцатого. С часу пошли посещать дома христиан. Дом Павла Курамото очень богатый и торговля большая — лавок много; капиталу до семисот тысяч. Хочет пуститься в Сибирь для разведок, нельзя ли с нею завести торговлю. Один из христиан делает бумагу из коры дерева Коодзу, которым тут же у него засажен двор. Бедным нашли только один дом, где и оставлена небольшая помощь (3 ены). Посетили христиан только в городе; к разбросанным за 1 ри и более не ездили, ибо если у них быть, то нужно ехать и в Юномае; между тем все отдаленные христиане были здесь, и я с ними виделся. С половины седьмого вечера началась всенощная и кончилась около восьми; ирмосов, по незнанию их, не пели; прочее все читали и пели очень хорошо, только очень растягивали. После всенощной я рассказывал житие завтра празднуемого мученика Фоки и затем говорил на слова «непрестанно молитеся», что всеми своими делами мы должны служить Богу и Ему их, то и будет как бы непрестанная молитва. Перешли к делу учреждения женского собрания — ежемесячно с речами самих христианок и прочее, как в других Церквах. Христиане охотно приняли все; к следующему воскресенью, второму в этом месяце, выбрали двух говорил и одну хозяйку. Между тем и сегодня две приготовили речи собранию — жена катихизатора Агафья и сестра Иоанна Кикуци Варвара, и говорили; вторая по книге и плохо, первая бойко. — Фухёо — служить женщины обещались все, как и мужчины вчера.
22 сентября/4 октября 1891. Воскресенье.
Хитоёси.
С десяти часов была литургия, отслуженная о. Яковом; пели правильно и хорошо. Слово было о том, чтобы не приленяться взором и сердцем к видимому, а взирать на невидимое. Приобщились одна старуха и дети. Так как заметил я, что во время совершения Святых Даров и прочего христиане не делают земных поклонов, то после литургии сказал о значении Святой Евхаристии и о том, что при поклонении Святым Тайнам на литургии непременно нужно делать: при совершении Святых Даров, при явлении их — первом и последнем — в Царских Вратах. Сказал также христианам, что пора им думать о своем священнике для этой местности только, тем более, что о. Якову весьма неудобно заведывать такою далекою и горами отделенною от него Церковью. (Павел Косунги, которому ныне тридцать лет, кажется, мог бы быть поставлен священником для них).