18/30 июня 1892. Четверг.
Химедзи.
С половины восьмого отслужили обедницу, причем Лукина, жена катихизатора Ивата, отчасти помогаемая другими, пела недурно, — оказывается, что от покойного катихизатора Марка Камеда понаучилась петь; муж ее совсем плох по этой части; сказано поучение. Потом посещены христиане: плохой бондарь (Матфей), слесарь, уклонившийся к производству карандашечных трубочек и прочих мелочей, да кузнец лошадиных подков, — вот и вся Церковь Химедзи; первые два — беднота непокрытая, у последнего в доме не был: родители его не любят христианства, так чтобы не раздражить их. Потом прошли мимо башни «тенсюдай», столь красивой издали, да и вблизи; Хидеёси строил здешнюю крепость и башню — это было его владение, отвоеванное им у Мори. Зашли к старику — отцу катихизатора Якова и просидели часа полтора; старик и жена его к вере совсем глухи — только смеются, когда заговоришь о ней; так обратили разговор на старые, дореформенные времена, — и старик рассказал много интересного, как например, князь Химедзи, Сакай Утано Ками (15 ман коку, фудай) лет за десять до прихода в Японию Перри и Путятина распорол себе брюхо, подавши Сёогону представление, что нужно крепче затворить Японию для иностранцев; подал же по поводу того, что тогдашний заправитель Тородзию, князь Эциденно Ками, владетель Хамамацу (6 ман коку) благоволительно обошелся с одним иностранным судном, забредшими в Симоду; вследствие кровавого протеста Утано Ками, он был отставлен от должности и переведен на другое, низшее княжество — в Акита (Утано Ками, будучи тридцати лет, казнил себя. Так строго при сёгунах были распределены все службы и занятия! Коли ты не участвуешь в правлении, так не смей и мысли иметь о нем, а знай свое дело только; захотел же перескочить свою оградку — слово молвить в неподведомой тебе области, так умри, — salto mortale! Как теперешнее противоположно тому!).
Вернувшись домой еще до полудня, — вот приходится праздно ждать восьми часов вечера, когда назначена проповедь для язычников. День сегодня отличный, жаркий; сижу, читая присланную стариком Ивата какую–то рукописную синтуитскую болтовню и глядя на стену крепости Хидеёси, у рва которого, затянутого ряской, стоит церковный дом.
С восьми часов проповедь для язычников, которых собралось — одна женщина и, кажется, два переодетых бонзы, из которых один ушел до окончания; во время проповеди несколько входили и выходили; немногие, вошедши на половине, остались до конца. Так–то плохо полагаться на уверения катихизаторов, что множество слушателей будет! Здесь катихизатор поручил христианам собрать слушателей; а христиан всего три, и бедняки, — кого же они могли собрать? Никого; а между тем третий день — жди вечера для проповеди, и во время проповеди, утомляйся, говори два часа, потому хоть и одна баба пришла (и та много занималась своим ребенком), но, согласно обещанию, говори. — Сказал о. Оно, чтобы он вперед сам принимал меры больше собирать слушателей, коли затевается проповедь для язычников. На проповеди даже отец катихизатора Ивата, мать и никто из их дома не был; как это для катихизатора позорно и какое препятствие ему! Говорил об этом ему, но что пользы! Просто нужно перевести в другое место, подальше от его атеистического семейства. Говорит проповедь он недурно.
19 июня/1 июля 1892. Пятница.
Какогава.
В восьмом часу выехали из Химедзи и меньше чем чрез час были в Какогава. Христиане встретили на станции, иные ждали в церковном доме, и тотчас отслужена обедница и сказано поучение. Потом просмотрена метрика. По ней крещеных: 78, из них налицо здесь и ходит в Церковь 37, прочие 25 ныне в других местах, 6 умерло, 9 охладело, один ушел к протестантам (сделался приемышем в доме протестанта и потому совращен). Сицудзи два; в месяц жертвуют христиане до 1 ены 20 сен. Слушателей, говорит Мияке Иоанн, здешний и для Акаси катихизатор, человек 6, но надежного ни одного нет, ибо он проповедует теперь больше в Акаси. За дом — плохой и в конце города — платится 1 ена 80 сен, из коих 1 1/2 ены высылается из Миссии. К богослужению собираются 10–20 человек. Сегодня было человек 12; пели бойко и смело женщины и подростки; иное пели правильно; учил Марк Камеда. Христиане здешние, кажется, довольно усердны; очень хотят поскорее купить землю и на ней построить Квайдо; уже собрали на то 50 ен; а нужно всего нс более 150. Я обещался пожертвовать (в чем дал письменное заверение) 25 ен, но только тогда, когда они соберут для себя всю нужную сумму (– 25 ен) для покупки не менее 100 цубо земли и постройки молельни; земля должна быть куплена на имя священника, который от себя должен дать письменный документ Церкви, что земля — не его, а Церкви; в должное время чрез священника они пришлют мне мою расписку, а я вышлю 25 ен. Отслужена панихида. Посещены дома христиан, — шесть домов, кроме одного, все зажиточные. Вечером отслужена вечерня, сказано поучение; потом с половины девятого была обычная начальная проповедь для язычников, в гостинице, в комнате, где лет двенадцать тому назад останавливался для отдыха Император; слушателей язычников было человек 25; здесь были «цуукен», то есть билетики разнесены были по домам и потом по ним пускали слушателей, — способ сбора слушателей тоже не совсем удачный.