Наказывал Филиппу не разбрасываться по деревням, где, произведя одного–двух верующих, приходится потом бросать их, за недостатком проповедников, а сосредоточить свои силы на двух местах, порученных ему: Омикава и Оота.
Обзором Церкви в Омикава мы кончили обзор Церквей Симооса и ныне направляемся в Церкви Ибараги–кен.
В три часа пополудни мы сели на пароход в Камура и в семь часов высадились в Хокода, сделав при сияющем солнце очень порядочное путешествие. В Хокода остановились ночевать в гостинице Савая, где соседи и крысы мешали спать.
14/26 октября 1892. Среда.
Мито.
В семь часов утра выехали на тележках из Хокода и при солнечной погоде с ветром благополучно достигли Мито в половине первого часа пополудни. Здесь не ждали нас, ибо не знали, когда ждать; посланное из Омикава предупреждение еще не получено здесь. Церковный дом на хорошем месте и хороший. К счастию, встретила нас на улице христианка — старуха Мария, одна из самых усердных здесь; она и привела нас в церковный дом, тогда как о. Фаддей направлялся было в другое место, где прежде была квартира катихизатора. Назначили собраться христианам к четырем часам, чтобы отслужить вместе вечерню, и стали рассматривать метрику. По метрике христиан 155, и еще есть пропущенные; катихизатор Исайя Секи тут же указал нам по своему списку человека четыре, незаписанных в метрику. Из сего числа; 30 ныне в Токио и других местах, 30 — здесь записано христиан Акуцу, 37 неизвестно где ныне, 15 умерли, 9 охладело — всего 121 выбывших; остается здесь 34 да из других мест 5, итого ныне налицо 39 человек в этой Церкви из 155 крещеных! Секи по своему списку насчитывает 46, но мы, как ни бились, уяснить сей разницы не могли. Вообще, Исайя Секи — неаккуратен по службе; не знает, куда разошлись христиане, тогда как, конечно, почти о всех можно знать, где они, даже не позаботился точно узнать, сколько у него ныне в Церкви людей. Сделано ему замечание, чтобы на место нынешней грязной залитой маслом метрики выписал из Миссии новую, вписал в нее аккуратно всех крещеных здесь, разузнал, куда разошлись христиане, и о них известил священников, в приходы которых ушли, чтобы вперед вел метрику аккуратно и знал состояние порученной ему Церкви точно. О. Фаддею сказано, чтобы при следующем посещении Мито досмотрел, сделал ли Секи то, о чем сказано. Сицудзи здесь 4. В Церковь ходят по субботам от 10 до 20 человек, по воскресеньям от 3–х до 8 человек. Значит, Секи не заботится еще внушать христианам, чтобы ходили на общественную молитву. Слушателей новых у него, по его словам, ныне 17, из которых третья часть приготовлена к крещению.
Есть здесь женский симбокквай, производится раз в месяц, во второе воскресенье; кооги говорят две христианки — из Священной Истории, или свои мысли; есть и кандзи, делают пожертвования; словом, как в других Церквах, мы ныне заводим симбокквай с собственными христиан кооги. Это очень приятно. Взрослых женщин 14. Взрослых мужчин в Церкви 11, значит, и они могли бы завести собрания, но Секи говорит — все заняты службой; конечно, дрянные христиане всегда найдут отговорку от христианского дела. Есть здесь между христианами адвокат Николай Накасима; у него 8 человек детей да мать, так что 11 человек в семье, из которой только одна дочь Евгения, воспитанная в нашей Миссийской школе, вышла недавно замуж за катихизатора Николая Такаги. Вернулась Евгения от отца, получив его благословение на брак и привезла от него денег всего 2 ены на свадьбу. «Отчего так мало?» — «Да теперь в Мито выборы в Парламент, так отец потратил все деньги на ,,ундоо“». Старый дурак, — семью оставляет нищенствовать, чтобы подкупать кого–то для выбора кого–то, ибо самому ему, малозначительности его фигуры, и мечтать невозможно быть выбранным куда–нибудь. — Между катихизаторами родом из Мито есть Симеон Такаока, ныне служащий в Кагосима; но отец и мать его не думают сделаться христианами, ныне они живут в Токио, и, по словам о. Фаддея, мать — совсем нехорошая женщина.
Мало–помалу собрались христиане; мать и жена Николая Накасима с целою коллекциею здоровенных детей, больше все девочек; адвокат Павел Есимура, говорят честный адвокат, тогда как Николай Накасима, будучи в домах, берется оправдывать и нечестные дела; Григорий Озаки, бывший семинарист, которого я с первого раза и не узнал — так он поумнел с лица, и прочие. Предложил я остаться здесь завтра на целый день, чтобы утром, помолясь вместе с христианами, посетить их дома, потом взглянуть на Мито с холма, где была княжеская крепость, а вечером сказать проповедь язычникам. Христиане, видимо, затруднялись насчет платы за дом для проповеди, — «дорого надо платить», говорят, и действительно, дорого: 3 ен за вечер. Я предложил заплатить, и дело уладилось; тотчас послали узнать, можно ли завтра на вечер занять дом? «Можно». Послали объявление о проповеди в две газеты; завтра еще расклеят объявления; опасаются, что наберется слишком много слушателей, хотели было, в устранение празднослушателей, назначить проповедь в два часа, но из служащих никто не мог бы быть — назначили в шесть вечера.