Беда с служащими Церкви! Или неспособные, или больные, а деньги, Божьи деньги, жертвуемые на пользу Церкви, так и плывут на них, большею частью совсем без пользы. Фома Михара семь лет был воспитываем в Семинарии — сколько на него денег ушло! Теперь четвертый год на службе, и почти всегда был болен, на содержание получал. Ныне окончательно ослабел, так как безнадежно чахоточный, ушел домой, а содержания такого, как на службе, просит, даже заставил о. Бориса подкрепить его прошение (о. же Борис готов просить за всех!). Живет у родителей в своем доме, не бедном, а церковных денег просит. Рассердило это меня до того, что я смел и бросил на пол письмо о. Бориса. Тем не менее двухмесячное содержание Михара, до конца года, будет отправлено к нему, но с отставкою его от службы за болезнию; дальше, если он будет жив, пусть заботятся о нем родители; куча церковных денег, непроизводительно издержанная на него, пусть этим завершится.
Стефан Мацуока, катихизатор в Фукуока, просил Елисавету Котама, начальницу Женской школы, посватать за него племянницу катихизатор а Каяно. А я этого–то именно и опасался. Котама только что отказала ему на его запрос посватать за него одну из учительниц школы — отказала, тогда как их несколько держится в школе для того, чтобы выдать за служащих Церкви. — Позвал я Елисавету и просил отложить предупреждение против Мадуока — человек он хороший, сердечный и служитель Церкви искренний — просил ее быть доброй для него посредницей, написать Каяно совет выдать за него племянницу. Если дело состоится, обещал послать невесте 25 ен на платье.
9/22 октября 1900. Понедельник.
Еще один академист оказался мерзавцем, изменником своего обещания всегда служить Церкви, на каком основании и послан был в Россию для академического образования: Емильян Хигуци прислал чрез инспектора Семинарии Сенума уже не прошение, как иные делали, а прямо «отказ от службы» (дзихёо) по «семейным, мол, обстоятельствам». То есть дали в какой–то школе нажиться, больше 35 ен, получаемых от Миссии, он и ушел, забыв совесть и свои обязательства. Отец его рассказывал мне, что Емильян, будучи маленьким, заболел до того, что стал совсем безнадежным — доктора отказались от него; тогда отец дал обет: «Если сын выздоровеет, посвятить его на служение Церкви». Сын выздоровел и был всегда и доселе совершенно здоров. Но вот он как держит обет отца! Поманили несколькими енами, и — прощай Церковь! Еще пишет в своем «дзихёо» «не называть его Иудой, как стало обычаем именовать оставляющих (из–за денег) церковную службу». Но каким же похвальным именем назвать его поступок?.. Часа два одолевало меня сквернейшее расположение духа. Но плевать на всех мерзавцев! Дело церковное, даст Бог, и без них будет идти. Двери же русских Духовных Академий для японцев пусть будут закрыты, за исключением разве очень особенных случаев.
Христианин в Кициока (Симооса), Михаил Мороока, жалуется письмом, что Моисей Хираяма, назначенный туда катихизатором, и глаз не кажет к ним, а есть желающие слушать учение. Еще бы! Для Моисея–то не в пример лучше получать церковные денежки и жить себе дома, ничего не делая для Церкви. И вот такие служители Церкви! От утешения к утешению!
10/23 октября 1900. Вторник.
О. Тит Комацу жалуется на Петра Мисима, катихизатора в Оота (Мито), не знает, что делать с ним, и просит как–нибудь убрать его. Одновременно с ним христиане из Оота пишут, что «Церковь из–за Мисима совсем разрушается; к богослужению приходит только одна старуха, больше никто знать Мисима не хочет, а он проповедию нисколько не занимается; пустился в какие–то дела со своим приятелем язычником; по поводу сих дел завелись у него дела в суде, куда постоянно ходит», — Так как на бывшем Соборе сказано было послать Мисима на проповедь в Каназава, в удобное для Оота время, то ныне к Мисима пишется от меня, чтобы шел в Каназава. Если заупрямится, то самый законный предлог будет без всяких дрязг уволить его от службы; если пойдет, Оота освободится от него; а в Каназава он, быть может, нечто и сделает — на первое время он везде бывает хорош.
Вчера приходил издатель японского адрес–календаря спросить, можно ли оттиснуть вид Собора на остающемся у него свободным одном угле на задней стороне обложной папки. Сказал я «нельзя». — Место совсем неподходящее для священного изображения.