Павел Сибанай, катихизатор в Саннохе, пишет, что дочь его, имеющая право на поступление в Женскую школу, больна; просит вместо нее принять дочь одного христианина с взносом 2 1/2 ены в месяц. Боюсь, что обманет: когда выздоровеет дочь, станет просить принять и ее. Впрочем, послал я письмо его в Женскую школу — пусть сделают, как хотят. Хорошо бы, конечно, раскрыть дверь в школу шире; сегодня же и еще один христианин приходил просить принять сироту–девочку, дочь недавно умершего усердного христианина, в школу. Но что же делать, коли школа тесна? До последней возможности набита она ныне, а девочек двадцать пять состоят кандидатками на поступление и ждут своей очереди. Построить бы больше здание? Места нет. Купить бы больше места? Денег нет, да и места под рукою нет, а вдали неудобно. Вот если бы в Семинарию просилось столько, то можно бы перескочить чрез все эти препятствия. Но увы! Сыновей своих христиане метят в приобретателей денежных служб, и потому посылают в мирские школы. В Семинарию перепадает самая малость, и то или бедняки, или больные. Исключение составляет только Корнилий Асано, в Янайбара, выражающийся, что служба по духовной части ныне самая необходимая в Японии, и потому шлющий в Семинарию своих здоровых сыновей, которых ныне двое здесь.
25 ноября/8 декабря 1900. Суббота.
Утром получено письмо от оо. Иоанна Оно и Сергия Судзуки, из Оосака, что «христиане Церкви Вакаяма жалуются на частые и продолжительные отлучки своего катихизатора Якова Адаци к жене в Кёото, и потому просят себе Тимофея Ирино из Оосака». Оо. Оно и Судзуки подтверждают просьбу христиан и просят «немедленно, даже телеграммой, велеть Ирино отправиться в Вакаяма, а с Адаци поступить, как угодно». — Сейчас же телеграмма отправлена к Ирино, чтобы шел служить в Вакаяма, а Якову Адаци написано, что он отставляется от должности и увольняется в мир служить, где ему угодно. — Письмо послано к священникам в Оосака, чтобы они прочитали и немедленно отправили к Адаци, которого и адрес кёотский здесь не известен. Не жаль Адаци: всегда был самым ленивым и бесплодным катихизатором, а женившись на какой–то, не желающей идти с мужем на место его службы, а тянущей его с места службы к себе, сделался совсем уж постыдным потребителем церковных денег, жертвуемых благочестивыми христианами на дело Церкви, а не на дело служения жене. Так–то вот жениться на каких–то с ветра, а не на воспитанницах Миссийской Женской школы!
В третьем часу был английский епископ Одрей (Awdry), завчера письмом спрашивавший, может ли он в этот час посетить меня по делу. Дело оказалось следующее: один из методистских миссионеров составил проект — пред наступающим новым столетием соединить всех миссионеров в молитве, подобной молитве Спасителя в Гефсиманском саду, чтобы все, ныне разделенные христиане, стали одним стадом. Одрей получил приглашение и дал согласие; и просит ныне Одрей, от лица того миссионера, нас, православных, также соединиться с ними в молитве. Одрей прочитал написанный латинскими буквами японский проект миссионера с сочиненной им молитвой. Читал он с большим чувством, но стоило большого труда не расхохотаться — не над проектом, а над его чтением — до того нелепо и дико это произношение везде на английский манер «ш» вместо «с» и «ч» вместо «ц». Выслушав все, я нашел предприятие одобрительным и сказал, что отдам проект для напечатания в нашем «Сейкёо Симпо», к сведению всех наших христиан, — пусть только рукопись доставится мне написанною по–японски, — И потом стал говорить епископу, что он предлагает нам делать то, что мы и без того постоянно и неустанно делаем: в каждой ектении Церковь провозглашает молитву «о соединении всех», и все наши христиане знают, что это о соединении всех, разделенных на секты и общества, чад Божиих в одно стадо под одним Пастырем, и творят свою посильную молитву о сем. (Тут же показал ему в японском служебнике эти слова и, по его желанию, подарил ему самый служебник.) Пусть молятся и все протестанты о сем, они в этом присоединятся к нам, а не мы к ним. Мы, молясь, твердо веруем, что рано или поздно по молитве совершится, ибо о том же молился и Спаситель, а Его молитва в то же время — выражение Его о Божественной воли. Но пусть протестанты знают, что не совершится это до тех нор, пока со словами молитв не соединится дело. Мы ныне, молясь, протягиваем друг к другу руки общения, но между нами пропасть — руки бессильно висят на воздухе; и так будет до того времени, когда заградится пропасть, а заградить ее — ваше дело, не наше. Заградить ее — значит исправить вам то, что вы извратили в умении Спасителя (например, учение о Святом Духе, о благодати), принять вновь то, что вы отбросили из сего учения (например, таинства). Пусть ваши церковные обычаи (например, музыка при богослужении), пусть все второстепенное, останется у вас по–вашему, но догматы должны остаться неизменными, а в этом отношении вам исправляться, не нам. И пока вы не исправитесь, молитва «о соединении нас» будет тщетною. — Как достигнуть исправления? Прежде всего вам нужно изучить православие. Образуйте в Англии от лица Церкви авторитетный комитет, так чтобы он стоял пред лицом всей нации; пусть члены его изучат русский и греческий языки, а чрез них богослужебные книги и всю богословскую науку Православной Церкви, пусть по мере изучения все докладывают английскому народу; этим он будет подготовлен к уступкам истине. Когда завершится изучение, и английская нация будет о всем осведомлена и приготовлена, тогда следует собраться Вселенскому Собору, и на нем, с благословением Божиим, состоится торжественное соединение. Предлагайте это вашим принципалам в Англии. Ваше слово должно иметь вес, потому что если кто, то мы, миссионеры, больше всего чувствуем прискорбность и неудобства этого разделения, крайне компрометирующего нас в глазах язычников и воспрещающего паши успехи, — и так далее, долго еще был разговор в этом духе, пока помешал визит ко мне молодого Сендайского князя, бывшего когда–то у меня девятилетним ребенком, потом, тринадцать лет тому назад, видевшегося со мною на водах в Асиною. Ныне ему тридцать один год; он был для образования в Англии; два с половиною года состоял студентом Кентерберийского университета. Знает отчасти христианство, но не верует ни во что. Араи Цунено–син старается завлечь его в мистицизм, часто посещая его для разговоров с ним, но труд Арая будет не менее тщетен, чем был, вероятно, не малый труд английского клержмена, у которого он жил в Англии, сделать его протестантом.