В два часа был о. Павел Савабе, еще больше надоевший своим вечным нытьем, что нет хороших христиан. «Нет, так постарайся по силам, чтобы были», — твержу я ему всегда. Но где же стараться! Ничего не делать–то гораздо легче. — По ушествии сего нытеня я ушел в библиотеку, где и пробыл до сумерек. Надоели!
В девятом часу вечера был какой–то русский, спрашивал, где Консульство. Я сказал, что в Иокохаме, и раскланялся с ним.
20 декабря 1900/2 января 1901. Среда.
О. Матфей Кагета извещает, что дароносица, похищенная из его саквояжа, нашлась — тоже брошенная у станции в Хамамацу; и Святые Дары в ней целы. Слава Богу!
До обеда с утра я занимался введением переплетенных книг в каталог в библиотеке; после обеда, с двух часов, отправился в город и побыл у Bishop’a Awdry, оставил карточку, не застав его дома. Больше ни у кого не был. Скука таскаться с этими ни к чему не нужными визитами. И к Awdry–то заехал затем, чтобы спросить, почему он приглашает к себе на 10–е число.
21 декабря 1900/3 января 1901. Четверг.
Целый день почти совсем беспрепятственно читал русские духовные журналы, с последнею почтою пришедшие. Не мешает иногда чувствовать себя совершенно русским…
22 декабря 1900/4 января 1901. Пятница.
С восьми были Царские Часы, кончившиеся к половине десятого часа. В Церкви, кроме учащихся и трех протестантских миссионеров, никого не было. — Потом до полудня читал письма из Церквей и пришел в самое скверное расположение духа: точно по песчаной безводной пустыне ходил — нигде никакого успеха и ничего доброго по Церквам, хоть тоже и худого нет; везде точно замерло — никакого движения; священники пишут многолистные или длиннолистные послания, из терпения выводящие своей пустотой, катихизаторы болтают зря, или просят книг, от незнания, что написать больше. Служащие все обленились и опустились донельзя, оттого и успеха никакого; ибо кто не ленив, тот успевает; например, сегодня же Петр Ямада извещает о крещении у него пяти приготовленных им — у него одного только и нашлось это. Никогда, кажется, не было такого застоя в Церкви. Вот–те и начало нового столетия! Хорошо предзнаменование! Можно порадоваться — нечего сказать — да и в гроб лечь от этой радости.
Всенощную пели семинаристы и пропели бы хорошо, но к ним стал почему–то пришедший певец из Коодзимаци, Иван Накасима, и до того портил пение, что я едва выдержал до конца службы; по окончании же, давши благословение всем, обратился на клирос и сделал строгий выговор Накасима, и запретил вперед допускать его в число поющих; он больше всего издавал звуки, почти не произносил слов, а ревел, раздирая слух безобразным своим голосом. Думал я, что пьян он, но не видно было этого; просто не благоговейный дурак; когда пел здесь, воздерживался, а в Коодзимаци распустился и привык к безобразничанью. Узнать доподлинно, как он там, и если что — то и совсем со службы выгнать можно.
23 декабря 1900/5 января 1901. Суббота.
С шести часов Литургия. В числе поющих был и вчера выбраненный Иван Накасима, несмотря на запрещение становиться здесь на клирос; зато пел так скромно, что почти и не слышно было его совсем.
Всю ночь и весь день — беспрерывный дождь.
За всенощной, кроме школ, почти никого. Был еще Никанор Мураками, церковный старшина в Такасимидзу, лучший из тамошних христиан; являлся днем ко мне, говорил, что нарочно прибыл на праздник сюда.
Из иностранцев были: Rev. Jefferys и Mrs. Sweet. При такой ужасной погоде и такой дали, с Цукидзи, это был просто подвиг. Но они думали, что служба предрождественская — не зная, что числа праздничных дней передвинулись, по случаю нашего высокоса в 1900 году. Впрочем, Rev. Jefferys имел еще получить от меня рекомендательное письмо к Преосвященному Тихону в Америке, не зная то, что это письмо я к нему уже послал с его посланцем, приходившим уведомить, что Джефферис и мадам Свит собираются сюда в Церковь. После службы они зашли ко мне. Я надписал и послал Преосвященному Тихону чрез Джеффериса, взявшего любезно доставить «Альбом японских видов и обычаев» и «Соборные протоколы» наши нынешнего года. Джефферису же подарил «Альбом рисунков Владимировского в Киеве Собора», которым он очень восхищался в то время, как я справлял посылку Преосвященному Тихону.
24 декабря 1900/6 января 1901. Воскресенье.
В девять часов Литургия — с причастниками было человек двадцать.
В три часа вечерня, по окончании которой — величание пред иконой Рождества Христова, то есть вышли — я в мантии, священники и диаконы в облачениях пред икону, певчие стали полукругом у иконы и пропели тропарь и кондак «Дева днесь», после чего все приложились к иконе.