И всенощная сегодня была такая грустная–грустная, несмотря на отличное пение! Нет для меня радости, коли нет успеха православной веры!
2/15 февраля 1901. Пятница.
Праздник Сретения.
Из города в Церкви почти никого.
Был христианин из Немуро Ока. Когда я посещал Немуро, не видался с ним — был он где–то на стороне; но знаю, что это один из самых щедрых жертвователей на Церковь там. Родом он с Сикоку, из деревни недалеко от Маругаме; туда он теперь и направляется по делам, на несколько дней. Крик поднял (не сердитый, впрочем, а такова его манера говорить) — требует смены о. Игнатия Като — «не годится–де для Немуро; слушателей сколько угодно можно иметь, но у него никого; и христиане все не любят его; в Церковь ходит человека три — сам он, Ока в том числе; никаких обвинений против о. Игнатия принести он не может, но лучше бы в Немуро иметь хоть бы даже прежнего катихизатора Симона Тоо- кайрина, чем его. Деятельного там нужно иметь священника; а о. Игнатий совсем бездеятельный; хранить (мамору) Церковь он, быть может, и годится, по возвращать (сусуму) совсем не способен». Едва ли я успокоил его речами, что решительно нет никого заменить о. Игнатия; пусть они — христиане — сами помогают ему умножать число христиан, еще пусть найдут способного и пришлют сюда в Катихизаторскую школу, чтобы образовать местного катихизатора, иначе Немуро и вперед будет без катихизатора; никто туда не хочет идти, тем более, что и для «найци–по кёоквай» недостает катихизаторов.
Григорий Ито, которого я вместо просимого им учительства в школе (на церковный счет) в Симооса отправил в Аннака на место Сакума, вместо которого о. Павел Морита неустанно требовал кого–нибудь, явился, наконец (после визита в Симооса для совещаний), чтобы последовать указанному ему направлению и, по получении дорожных и содержания, в пять часов отправился в Маебаси к о. Морита, в его распоряжение.
3/16 февраля 1901. Суббота.
Полдня занятие отчетами, полдня рассылка содержания служащим за третий и четвертый месяцы — дальнейшим; разослано 3252 ены.
Был Стефан Тадзима, служивший когда–то катихизатором и опять просящийся на службу. По того, что сказано было ему исправить, еще не исправил: со взятой им в дом девицей не повенчался; говорит, что взял по настоянию матери и, научив ее христианской вере, непременно повенчается. Тем не менее это останется пятном на нем. Но так как в других отношениях он человек хороший, то указан ему выход в катихизаторы, которым, если захочет, может воспользоваться. Повенчавшись, пусть служит катихизатором честно до тех пор, пока заявит себя заслугами, после чего священник, у которого он будет честно служить, будет иметь право на Соборе просить о принятии его в число катихизаторов, состоящих на церковной службе.
4/17 февраля 1901. Воскресенье.
Мясопустное.
Утром ночной дворник Василий Такеда пришел сказать, что к нему, к сторожке, подкинули ребенка ночью, в те минуты, когда он обходил здания. Оказалось — девочка, лет двух; одета довольно исправно, при ней два хлебца и два апельсина. Василий тотчас же сказал полицейскому, и ее утром взяли в полицейский дом. Я сказал Василию, что «так как нам доверили ребенка, то хорошо бы нам и воспитать его; не возьмет ли Женская школа на себя это? Пусть он спросит у начальницы школы, Елисаветы Котама». — Елисавета и все в школе пожелали взять подкинутую на воспитание. Но когда послали в полицию, чтобы ее взять оттуда, оказалось, что ее уже отослали в Воспитательный дом, в Сугамо. Завтра Василий Такеда с женой съездят туда, чтобы опознать ее и привезти на воспитание сюда.