16/29 апреля 1901. Понедельник.
Матфей Юкава, из Накацу, пишет, что там крестился один бонза, ныне Павел Фудзии, вместе со своей женой, ныне Анной. Фудзии родом из города Фукуи, в Ецизен, секты Оотани, Монтосиу, и даже приходится племянником главе секты господину Оотани; имел разные неприятные столкновения с начальством, вследствие чего удалился на Киусиу, в Накацу, где и прожил семь лет. Слушал он учение католиков. Но когда католический катихизатор оставил католичество и сделался православным — ныне Иосиф Окада — он объяснил ему неправость католичества и привел к православию, — У Матфея Юкава спрошено, не пожелает ли Павел Фудзии продолжить дальнейшее христианское научение в Катихизаторской школе и сделаться проповедником?
Василий Таде описывает празднование Пасхи в Оказаки, и, между прочим, что много язычников было на празднике; прозвали язычники Пасху «тамаго–мацури», и многие просили уведомить их, когда будет богослужение, и были на нем ночью. Таде видит в этом хорошее предзнаменование. Действительно, интерес к христианству в язычниках как будто увеличивается.
О. Павел Морита пишет, что в Маебаси при смерти старый добрый христианин Иосиф Фукусава; исповедался и пособорован; все время находится в таком благочестивом настроении, что ни о чем больше не говорит, как о Христовой вере: христиан убеждает твердо блюсти ее, язычников, посещающих его, — непременно сделаться христианами.
17/30 апреля 1901. Вторник.
Прибыл о. Павел Косуги из Токусима, на Сикоку. Зачем? Жену положить в госпиталь. Телеграфировал ему, в ответ на его телеграмму, что должен он отправиться в Токио: «Не нужно Вам сюда, будьте покойны; жена будет принята в госпиталь». Где же послушаться? Не обратил внимания! На его желание видеться со мной сегодня я ответил, что «он прибыл по своему частному делу, пусть и исправляет его; мне некогда».
Да и действительно некогда: сижу за переводом; к тому же день расчетный, поминутно входят за деньгами.
Был русский: барон Борис Александрович Таубе, подполковник, начальник штаба у адмирала Алексеева в Порт—Артуре, с супругой. Давно и как близко служит от Японии и о Миссии — ни малейшего понятия! Иностранцы несравненно более интересуются нашею Миссиею, чем русские. Обидно не за Миссию, а за русских.
Был Николай Николаевич Бирюков, что из Сеула. Этот несколько лучше смотрит на корейцев, чем Павлов. Хвалил усердие и добрую душу некоторых из своих учеников, которых у него ныне в училище сорок. Один из воспитанных им ныне уже профессор корейского языка в Восточном институте во Владивостоке.
18 апреля/1 мая 1901. Среда.
Был Павел Косуги, катихизатор в Тоёсакай, в Симооса, просил катихизатора для Яцимата–мура, селения в 5 ри от Тоёсакай, с тысячью домов населения. Его туда звали на проповедь; он был и нашел много слушателей. Но послать туда, конечно, некого; он же пусть и проповедует там; по чугунке всего час езды от Тоёсакай.
19 апреля/2 мая 1901. Четверг.
Учащиеся имели рекреацию. Семинаристы и ученики Катихизаторской школы справляли ее в Асакаяма, куда им отвезли и обед, по обычаю, да еще на пятнадцать человек лишних — учителей, катихизаторов и прочих гостей из города, из служащих Церкви, 5 ен дал на кваси; большую часть сих денег они употребляют обыкновенно на призы во время их игр.
Мы с Накаем до обеда и вечером, как всегда, переводили. А после обеда, в час, отправились в Уено, на выставку, посмотреть те вещи, которые возили в прошлом году на Парижскую выставку и которые теперь здесь выставлены на короткое время для осмотра публикой. Вещи все — почтенной древности и отличного производства. Жаль только, что не надписаны годы их происхождения, хоть приблизительно, — было бы несравненно интересней. Поражает упадок ныне японской живописи сравнительно с выставленными превосходными картинками древнего производства.
Вернувшись с выставки, съездил в Imperial Hotel сделать визит Александру Ивановичу Павлову, Бирюкову и сегодня приехавшему и остановившемуся там же Павлу Степановичу Попову, пекинскому драгоману, которого лексикон здесь печатается; он был у меня, когда я отлучался на выставку.